Бывшие. Лёд в сердце

Глава 2. Миша

– Баранов, – начинаю с наездом. – Я скоро грех на душу возьму и начну твою фамилию задействовать в обращении.

Подчинённый весь сжимается за столом, когда я с размаху кидаю папку перед ним.

– Опять ошибка? – осторожно переспрашивает, вжимая голову в плечи. Эти новички в отделе… Никак не заматереют.

– Это ты у меня спрашиваешь? – тычу себе в грудь. – Это ты должен был написать человеческий рапорт, а не художественную литературу. Что за: «Он с осторожным и педантичным образом убрал за собой улики и молниеносно скрылся за поворотом серого, уже давно потрёпанного жизнью здания»?

По отделу прокатывается смех, который я и сам едва не подхватываю – глушу в горле, давлю.

А чего это они тут все уши развесили? Ладно, потом выговор устрою.

– Отставить, – бросаю одно чёткое слово, от которого в помещении сразу становится тише, как после хлопка дверью.

А Баранов аж вздрагивает – ещё чуть-чуть и со стыда лицо спрячет.

– Я перепутал и распечатал не то… Товарищ полковник, я всё исправлю!

– Исправишь, – чеканю, поправляя душный китель. Просто так его не снимешь: сегодня по параду быть надо. – Время до вечера. Завтра утром гляну.

– Вас сегодня больше не будет?

– Нет, – и слава богу. Ещё пару часов – и я сам начну писать рапорты «педантичным образом». – В главк вызвали.

Вот и причина парадной формы. Давно бы уже всё скинул, но субординация, мать её.

Поглядываю на время и, чертыхаясь, понимаю: ещё чуть-чуть – и опоздаю. Семён Алексеевич хоть и мой будущий тесть, работу и личное чётко разделяет.

Зачем вызвал? По телефону сказать не мог? Или через Катю передать?

Мысли о невесте расплываются в улыбке – прямо здесь, в коридоре моего отдела, среди всей этой районной суеты и моих «обезьян».

Катюша… как лучик света среди рабочей серости. Соскучился по ней ужасно.

Она на три дня уехала к родителям: обсудить свадебные хлопоты и помочь матери по хозяйству. Настасья Юрьевна в последнее время жалуется на спину – и моя благоверная помчалась на выручку. Толком и не общались эти дни: то я в делах по горло, то она в заботах. Всё коротко, на бегу, кусками.

Скорее хочу увидеть её. Но сначала главк, где меня ждут какие-то новости – судя по всей серьёзности ситуации. А потом квартира, в которой наконец-то появится тепло от хранительницы домашнего очага.

Прыгаю в служебную машину и в приподнятом настроении мчу на встречу с генерал-майором.

Без проблем нахожу его кабинет. Стучусь. Слышу одобрительное:

– Войдите.

На автомате захожу в кабинет, машинально выпрямившись, отдаю честь.

– Полковник Суворов Михаил прибыл по вашему указанию.

– Вольно, – говорит громко будущий тесть. А… со злостью.

Странно. На него не похоже. Обычно эти слова звучат намного тише – веселее, проще, расслабленнее. Случилось чего дома?

– Полковник Суворов, вам выпала хорошая возможность карьерного роста, – чеканит он холодно. Смотрит так же. Руки сцеплены перед собой в замок.

Что-то мне это не нравится.

Зачем мне рост? Меня всё устраивает. У меня в подчинении куча людей, я отвечаю за центральный район города. Хлопот и так хватает.

– Вы переводитесь в столицу, – добивает он тем же тоном.

Вот здесь весь мой профессионализм соскальзывает с лица, как маска. Даже вдох получается не сразу.

– Семён Алексеевич, я не могу, – говорю с нажимом. – У нас с Катей свадьба скоро, здесь. Дата уже есть. Я не смогу жить на два города. Тем более вы знаете: Катя поедет за мной… будущая жена всё же.

Я уже молчу о том, что Катя только-только устроилась на работу здесь, как и хотела. Скоро первая смена будет.

– А это уже тебя не касается, что Катя будет делать, – кидает он с пренебрежением.

– Что происходит? – не выдерживаю. Голос срывается, и внутри что-то начинает подниматься, как кипяток. Ненавижу эти игры, двойные интонации и взгляды.

– У подруги своей спроси, – шипит тесть. – С которой спишь. Или у тебя их несколько? Уточню: у своей беременной Татьяны, с которой ты кувыркался после работы.

Что, чёрт возьми?.. Беременна? От меня? Что за чушь?