Бывшие. Лёд в сердце

Глава 5.3. Миша

– Отставить, – чеканю. – Не при каких обстоятельствах нельзя бить женский пол.

Иногда это правило адски мешает жить. Особенно когда бабы-стервы, поверившие в себя, лезут вперёд на каждом шагу. Но мы же мужчины. Сильный пол. Сына надо вырастить так, чтобы потом за него не было стыдно – ни перед людьми, ни перед собой.

– А кого это ты там ударить хочешь? – вопросительно разворачиваюсь на стуле и смотрю туда, откуда только что пришёл сын.

– Одну зазнайку, – шипит он и отчего-то подпрыгивает на одной ноге. – Она мне на ногу наступила.

– Специально?

– Специально.

Хм. Нехорошо. Дети детьми, но когда трогают моего – это уже не «игры». Я, конечно, часто спускаю детские выходки, но не тогда, когда это касается здоровья ребёнка. Слишком хорошо знаю, как из «ерунды» потом вылезают травмы, больницы.

– В медпункт сгонять надо?

Он отрицательно мотает головой.

– Нет, пройдёт.

А сам ногу поджимает. Взгляд упрямый, весь в меня. Мелочь, блин.

– И кто она? – всматриваюсь в толпу у дорожки, где отдыхающие ходят туда-сюда. Их не так много, можно вычислить чисто методом исключения.

– Неважно, – бурчит сын, явно не желая жаловаться.

Понимаю его. Если я пойду разбираться, Лёха будет чувствовать себя «папкиным сынком». Но игнорировать подобное… тяжело.

– Ладно, – встаю с места, пока Августа всё равно нет: его утащила куда-то дочка. – Пойду в номер, возьму мазь. Помажем на всякий случай.

– Ну па-а-а, – тянет он, будто это ерунда.

А ни черта не ерунда. Лёша на моём примере вырос терпилой. Болит – терпи. Бесит – терпи. Орут – молчи, не поддавайся на эмоции. И если будет болеть – виду не покажет. Я после тренировок о его травмах узнаю с трудом, если спортивный врач не позвонит. А травмироваться он любит. Безбашенный, маленький, думает детством в попе, а не головой.

– Тут сиди, – снова говорю так и иду в сторону отеля.

Поглядываю по сторонам, стараясь всё запомнить. И потом составить небольшой расписаний развлечений. Отпуск должен быть отпуском. Бассейн тут хороший: можно будет поплавать, мышцы размять… но это завтра. Сегодня у меня другие планы.

Возвращаю внимание на дорожку и вижу перед собой малявку, решительно шагающую прямо ко мне. Лет шести, наверное. Волосы короткие, до плеч, джинсовый комбинезон, коленки слегка сбитые, как у всех нормальных детей. А взгляд – странный. Воинственный.

День не задался?

Она неожиданно останавливается передо мной, скрестив руки на груди.

О как.

Я тоже стопорюсь. Скрещиваю руки на груди, зеркально. Поднимаю бровь вопросом.

– Вы папа того убийцы? – выпаливает она.

– А ты та самая зазнайка, – сразу догадываюсь.

Нет, ей не шесть – чуть постарше. Речь удивительно чёткая, поставленная. В её возрасте некоторые только буквы по слогам тянут, а эта говорит очень даже хорошо.

Представляю её родителей и невольно усмехаюсь. Две зубрилки: что отец, что мать. Педанты в очках. Мать в юбке по щиколотки, батя с галстуком у шеи и вечным выражением «я сейчас напишу жалобу».

– Почему убийцы? – доходит до меня не сразу.

А она ещё и наблюдательная. Следила за тем, к кому подошёл Лёша, кому пожаловался.

– Он наступил на паука! – заявляет она, всплеснув руками и расставив их по бокам, словно это обвинение уровня уголовки. – Нельзя убивать пауков! Они полезны! Они едят вредных насекомых, которые едят растения! И ещё их могут кушать птицы! И один убитый паук может оставить одну птичку умирать от голода!

На последних словах хмурится, и мне кажется, что ещё секунда – и расплачется. Серьёзно. Из-за паука.

Мир, конечно, сошёл с ума, но ребёнок хотя бы не равнодушный.

– Поэтому ты наступила ему на ногу? – коротко киваю, выстраивая цепочку событий.

– Да! Будет ему уроком!

– Откуда ж ты такая маленькая и умная взялась? – наклоняю голову набок, разглядывая её внимательней.

Нет, я точно уверен: её родители кандидаты биологических наук. Иначе с чего бы девчонка специально пришла мне жаловаться на раздавленного паука… Нашла проблему века.

Представляю, как ко мне приходит следователь с подобным делом. Совершено умышленное наступление, труп – членистоногое.

– Это надо знать каждому, – топает ножкой.

Чувствую, как рядом «всплывает» сын. Явно увидев девчонку, пошёл за мной.

– Да случайно я на этого паука наступил, – бухтит он, хмурясь. – Дура.

И откуда он этого нахватался? На тренировках?

– Сам дурак, – не остаётся в долгу мелкая.

Всматриваюсь в неё внимательнее и никак не могу понять, кого она мне напоминает. Где-то я её уже видел? Манера, взгляд исподлобья, эта упрямая постановка подбородка, этот тон. И глаза. Эти особенно выделяются.

– Алёна! – разлетается неподалёку женский голос.

И меня тут же парализует. Плечи каменеют. Дыхание перехватывает, будто в грудь ударили. Сердце начинает биться чаще. Не ровно, не спокойно, а глухо и тяжело.

Я не знаю, кто эта Алёна. Не знаю даже, кого зовут. Но этот голос… знакомый до боли.