Бывшие. Лёд в сердце

Глава 8.2. Миша

До того, как ты позвонила – всё было хорошо. Хочется сказать это вслух, с нажимом, чтобы дошло, но оставляю слова при себе.

– Нормально, – коротко отвечаю, даже не собираясь нормально говорить с Таней. Я и выбрался сюда, чтобы отдохнуть от этой маразматички. Но она ж и тут достанет!

– У папы плохое настроение, – неловко отзывается сын, пытаясь замять мою холодность к его матери. Редко такое происходит на глазах у Лёхи, но в последние дни, как увидел Катю, весь на взводе. Прошлое вспоминаю чуть ли не каждый час. И сниться начала. Опять.

Сын пытается разрулить обстановку, вырулив из моего молчания и

– У него всегда плохое настроение, – летят из динамика весёлые слова. – Твоему отцу что ни скажи, вечно морда кирпичом. Мы уже привыкли, да?

Лёха задумчиво смотрит на меня, явно не понимая, о чём говорит мать. При нём я стараюсь не показывать истинных чувств к ней. Наоборот, пересиливая себя, изображаю, что у нас всё нормально. Лишь бы Лёха не увидел скелетов в шкафу.

– Ладно, как вы отдыхаете?

Плюхаюсь на диван и пытаюсь абстрагироваться от звонка, от её голоса, от этой липкой манеры.

– Хорошо, – отвечает малыш. – Только с бассейна пришли.

– О, класс! – Таня тут же оживляется, будто это она сейчас в отпуске, а не мы. – Лёш, ты в шапочке плавал? Кремом мазался? Там солнце бешеное, сгоришь же.

Сын бросает на меня быстрый взгляд — мол, скажи ей, что всё под контролем. Я молчу.

– Мам, я не маленький, – бурчит он, но в голосе нет злости, скорее привычка. – Папа сказал, что надо мазаться.

– Ну хоть папа думает головой, – хохочет она. – Слушай, а ты мне фоточку пришли, где вы с папой. Я хочу посмотреть, как вы там.

Вот этого ещё не хватало. «Фоточки». Чтобы потом выкладывать куда-нибудь, собирать лайки и рассказывать, какая у нас хорошая и дружная семья.

Враньё.

– Никаких фото, – ровно говорю я. – Мы отдыхать приехали, а не отчёт сдавать.

На секунду в трубке повисает тишина. Лёха перестаёт улыбаться, будто кожей чувствует, как воздух в комнате становится тяжелее.

– Ой, началось, – протягивает Таня. – Я просто попросила фото ребёнка. Вредина.

– Мам, я потом скину, – торопливо вставляет Лёха, снова пытаясь разрулить. – Папа не любит фотографироваться.

– Конечно скинешь, котик, – тут же смягчается Таня, и меня передёргивает от этого “котика”. – Лёш, ты кушал нормально? Папа тебе покупает нормальную еду или опять своим мужицким шашлыком кормит?

– Мам, ну… – он мнётся. – Мы в ресторане ели. И мороженое.

– Часто мороженое не кушай, – начинается лекция. – Горлышко болеть будет.

И я уже не выдерживаю. Встаю с дивана, подхожу к сыну и целую его в щёку, параллельно отбирая телефон — аккуратно, чтобы не напугать.

– Дай я тебя у мамы украду.

От этих слов он буквально светится, как лампочка, и отдаёт мне телефон без сопротивления. Смотрю на экран и едва не кривлюсь, увидев бесящую меня мордашку.

Таня всегда была красивой. За ней бегали пацаны — и в юности, и потом в больнице, где она работала. Казалось бы, чего мне не хватает? Красавица, ребёнка мне родила, любит его безгранично — это видно по каждому её движению, по этому вечному контролю, по тревоге в голосе. Но та ещё… дрянь.

Поэтому порой тяжело скрыть к ней свою неприязнь даже спустя столько лет. Она говорит вроде бы ласково, а под каждым словом иголка.

– Ой, ну загорел, похорошел за несколько дней! – радостно сияет она. – На человека стал похож!

– Ага, – натянуто улыбаюсь, хотя внутри всё скребёт. – Ладно, я ворую у тебя сына. Мы идем есть и гулять. Фотки тебе эти заодно сделаем.

Слова вроде спокойные, даже почти дружелюбные, а в голове одно: только бы быстрее закончился этот разговор. Только бы она не успела ещё раз зацепить. Только бы Лёха не услышал лишнего.

Опять играю в семью. Чего не сделаешь ради ребёнка?

– Хорошо-хорошо. Не буду надоедать, звоните сами. Лёшенька, следи за папой. А то украдут, и будет у тебя новая мама.

– Неее, – обнимает меня сын, прижимается всем телом сильно-сильно. – Папа только маму любит. Иначе бы вы не поженились, да?

***

Спасибо всем большое за поддержку!!! Возвращаемся понемногу в график. Продолжение после полуночи!