Бывшие. Лёд в сердце

Глава 9. Миша

– Блин, пап, как так? – возмущается сын, топая ногой. – Они нас выслеживают, что ли?

Хороший вопрос. Сам ничего не понимаю. Пошевелиться бы, ногу отлепить от земли. Подойти? Не подойти? Аж скулы сводит от её вида. Злость неимоверно накатывает, поднимается к горлу, давит на лёгкие

– Беги на тренировку, – поторапливаю сына, протягивая ему рюкзак.

– Настроение пропало, – бурчит он, но протянутый ему рюкзак всё-таки принимает. Кидает на плечо и хлопает меня по ладони. – Убежал, пап.

– Давай-давай, – говорю как-то отстранённо.

Иду дальше. Зачем? Не знаю. Просто тянет. Как будто кто-то невидимый за воротник ведёт, а я и не сопротивляюсь. Подхожу ещё ближе к Кате. Разглядываю.

Мелкая радостно что-то щебечет, прыгает на месте, будто в ней моторчик. Я даже слышу обрывки:

– Тренер сказал, что я умница! И переведёт меня в группу постарше! И всё это – после первого занятия! Это всё благодаря тебе! – и бросается в ноги матери, обнимая их.

Отдала дочь на фигурное? Или сама захотела, решив пойти по стопам матери?

Помню, как ходил на все её выступления тайком. Офицер полиции, работающий на её отца. Без приказа – просто по своему желанию. Приходил на трибуны, терялся в толпе, с восхищением смотря на её прыжки, которые они заумно называют всякими словечками.

Помню один раз, как она увидела меня среди болеющих.

Пролетала мимо. И на долю секунды, которая казалась мне вечностью, встретились взглядами. После этого меня хорошенько простебали, как говорит сын. Причём это сделала Катя – и ещё несколько дней подтрунивала надо мной, говоря, что мне нравится своеобразный для мужчины вид спорта.

Коза, блин.

Как вспомню всё хорошее между нами – и внутри всё оттаивает. На секунду. А потом снова накрывает: злость, горечь, этот вечный ком под рёбрами.

– Я кушать хочу, сил нет! – подпрыгивает на месте спасительница пауков.

Я встаю как вкопанный в метре от них. И просто выжидаю, рассматривая. Чувствую себя больным на голову. Сравниваю их, невольно стопорясь взглядом на Кате снова и снова, будто хочу убедиться, что она настоящая, а не очередной злой прикол памяти.

Мелкая она… маленькая, с гордо вскинутым подбородком и аккуратным носом. Волосы короткие, каре… Удивительно: я помню, как Катя любит длинные волосы. И всегда мечтала о дочке, чтобы заплетать ей красивые причёски. А тут… Совсем не то.

Но милая даже… Взгляд умный, а как говорит – чётко, уверенно. Хотя на вид совсем малявка.

А Катя определённо выросла. Не девчонка уже. В лице больше взрослой твёрдости, в осанке – спокойной уверенности. Но любовь из её глаз и каждого жеста никуда не пропала: всё получает её ребёнок.

– Конечно, столько энергии потратила. Пошли, расскажешь по… – бывшая неожиданно обрывается и оборачивается в мою сторону, словно чувствуя моё сосредоточенное внимание.

И меня ловят с поличным.

– … пути, – договаривает с трудом, не ожидая увидеть меня здесь. – Суворов?

Последнее слово – как удар под дых. Сколько лет я не слышал из её уст свою фамилию? Сколько лет не смотрел в её удивлённые голубые глаза?

Это было неделю назад, но не так близко. Тогда она сделала вид, что не знает меня. А теперь не отвертится. Ни она, ни я.

– О! – восклицает маленькая матрёшка и тут же встаёт в боевую позу. – Папа паука-давителя!

– Ты меня что, преследуешь? – вырывается с вызовом из уст Кати.

Такой реакции я ожидал? Приблизительно. Только всё равно неприятно, будто меня сразу в грязь лицом.

– Давно не виделись, – выпаливаю вместо ответа.

И опять врезаюсь взглядом в каждую чёрточку её лица. Проклятье, ни на йоту не изменилась. Всё такая же красавица, от которой ёкает, как у пацана. И это бесит сильнее всего.

– Поговорим, или опять сбежишь? – выпаливаю.

Я просто узнаю, как у неё дела. Спрошу, как поживает отец, как Настасья Юрьевна, кто отец ребёнка, и… Нет! Последнее – явно лишнее!

– Мам, а вы знакомы? – любознательно спрашивает коротышка, поглядывая на родительницу. Ростом, наверное, с моего Лёху… Отец у неё должен быть высокий. Как я, наверное. И мысль эта бьёт под рёбра неожиданно больно.

У бывшей невесты уже другой мужчина.

– Неа, – вдруг выпаливает Катя, улыбнувшись. – Дядя нас с кем-то перепутал.

Берёт её за ладонь и тянет к себе, будто пытается спрятать за собой. Закрыть. Отгородить.

– Да? – выгибаю бровь. – Так ты решила для себя?

Останавливается. Чувствую: задел. И я, зараза, вывожу её на эмоции, потому что иначе она снова уйдёт, снова сделает вид, что меня нет.

– Алён, сходи пока сфотографируй расписание занятий, – вдруг решительно, с ноткой кипения просит она. – Сможешь? Мы ведь забыли.

Вот да. Давай, Кать. Закипи. И дай мне шанс поговорить без свидетелей.

– Точно? – с придиркой переспрашивает её дочка, всё ещё с недоверием поглядывая на меня.

– Точно, – улыбается Катя ей и мягко подталкивает за плечо. – Давай, зайка. Быстро.

Алёна ещё пару раз испепеляет меня взглядом. Есть стержень. Такая и подойти может, и между ног треснуть. В обиду ни себя, ни мать не даст.

Когда малышка отбегает, Катя поворачивается ко мне. Взгляд голубой, стальной, режущий. Мысленно распиливает меня пополам — без шума, без лишних движений, уверенно, как настоящий врач.

А я улыбаюсь, как мазохист. Хоть немного, но отвоевал её внимание. Пусть злое, пусть колючее — любое. Лишь бы не равнодушие.

– Что тебе от меня нужно, Суворов? – летит в меня строгий, ледяной вопрос.

***

Следующая глава от Кати, её мысли, и... знакомство кое с кем :)

Во-первых, сегодня небольшой, но теплый день - день писателя. Поэтому всех с праздничком ♥

Во-вторых, я наконец-то покончила с зубом ::) И могу нормально думать и работать! Скоро оторвемся на Мише по полной))