Бывшие. Лёд в сердце

Глава 14. Катя

Катя

Разглядываю свою принцессу с восхищением.

– Покрутись, – прошу её восторженно, со слезами на глазах.

Моя малышка… Выросла. И сегодня идёт в первый класс. Синее строгое платье, которое считается здесь формой, белая рубашка с длинными и свободными рукавами, гольфики и… бантики. Два белых милых банта, от которых во мне вспыхивает такая детская радость, что щемит под рёбрами.

Алёна, чей внутренний возраст уже явно превышает пенсионный, недовольно закатывает глаза и чисто для галочки крутится, так и говоря своим взглядом: «Ну сколько можно? Тысячу раз уже видела!».

– Какая ты у меня…

Не успеваю договорить, как она недовольно выгибает бровь и говорит:

– Красивая?

– Да!

– Мамуль, – её недовольство сменяется улыбкой на лице. – Ты это слово сказала уже в пятый раз за утро.

– И что? – поправляю аккуратно её бантики. Если на фотографии хоть один съедет – меня убьют. – Плохо что ли?

– Я скоро сама начну верить, что красивая!

– Давно надо было, – бурчу себе под нос, а самой хочется обнять её крепко-крепко, но боюсь помять всё.

– А Олег не придёт? – вдруг отчего-то спрашивает она.

Улыбка на секунду цепенеет.

– Не смог, – шепчу расстроенно. – Проблемы на работе. Да и вещи собирает.

– А когда он переедет к нам?

– На днях…

С его предложения прошла целая неделя. За это время мы всё-таки пришли к общему мнению. На удивление, Олег ни капли не расстроился и не пытался переубедить меня, когда я предложила переехать к нам, подкрепив это фактами.

Поэтому совсем скоро в нашей двухкомнатной квартире мы будем жить втроём… И делить одну ванную на троих, да.

Ох, не будем о грустном.

– Ну и ладно, – шепчет она, словно всё-таки расстроившись.

Тяжело вздыхаю. Иногда дочери нужно отцовское внимание и любовь, которые нет-нет, но даёт ей Олег. Привыкла из-за деда к вниманию и к тому, что её в любой момент поддержат и защитят.

– Зато деда с бабушкой пришли! – ищет она во всем этом плюс.

Они уже «застолбили» места в первых рядах с фотоаппаратом, чтобы сохранить это мгновение на всю жизнь.

– Пришли, – отвечаю, опять приглядываясь к её макушке.

Вот бы твой отец увидел, какая ты красивая сегодня…

Думаю об этом и даю себе мысленную оплеуху. Только этого не хватало! Не видела его с того дня в медпункте и о встрече не мечтаю!

Со своими желаниями надо быть осторожнее.

– Так, – шепчу, взглянув в сторону. – Кажется, класс уже строится на линейку. Беги к ним, я пойду на площадку, буду ждать тебя там. Буду фотографировать, поэтому улыбайся, окей?

– Хорошо! – кивает, уже натянув улыбку.

И, обняв меня ещё раз, бежит к своему классу. Для неё всё это очень интересно. Конечно, несколько лет тусить с мамой в отеле… Теперь и пообщаться хочется с другими, и быть «как все», и чтобы вокруг шумело, смеялись, переговаривались, толкались локтями.

Смахиваю выступившую слезинку, поправляю сумочку и бегу на спортивную площадку, где по традиции устраивают линейку. Нахожу табличку с «Первым Б» и чуть ли не прыгаю позади всех, пытаясь увидеть хоть что-то. А с ростом у меня проблем нет! Что за гиганты-родители у нас в классе?

Пытаюсь протиснуться – не получается.

Встаю на носочках в каблуках и наконец-то вижу происходящее. Вижу профиль папы. Светится весь, выжидающе выглядывая на проход, откуда должны выйти наши первоклашки. И опять не могу сдержать улыбку. Главное, что вижу. Остальное неважно, фото будет.

Наконец-то объявляют выход первого класса.

Сначала «А».

Смешок сам вылетает из горла. Все мальчики маленькие такие, щупленькие. И девочки высокие. Но ничего, пацаны потом догонят так, что ещё поменяются.

Рядом со мной неожиданно встаёт мужчина. Высокий. Как доказательство моих слов. Но нет времени знакомиться, смотрю дальше. Идут все парочками: девочка и мальчик. Ой-ой, мою тоже с пацаном поставят? Надеюсь, она не даст ему по лбу. Пока она ни разу не смогла подружиться с мальчиком. Как она говорит: «они все глупые».

Ну в её возрасте для неё все глупые будут, учитывая, сколько она читает…

Наконец-то объявляют наш класс.

Папа, надеюсь, наготове!

Выглядываю дочку и ловлю издалека эти два белых банта.

Малышка моя!

Не выдержав, всё же достаю телефон, поднимаю руку и фотографирую, как могу.

И чуть не роняю его, когда вижу моську своей недовольной дочери. И как она улыбается, сцепив зубы в безумной улыбке — будто её заставляют радоваться под угрозой расстрела.

Чего?..

Мальчик не понравился?

Её пара попадает на глаза, и я мгновенно падаю с носочков. Каблуки касаются земли, и я сглатываю.

Светлая макушка, нахмуренное лицо, знакомые черты…

Почему она идёт с ним?

Там был Лёша. Он! Точно разглядела!

Как так вышло, чёрт возьми?

Рука опускается в бессилии.

Если он здесь… Значит, и Миша?..

Не успеваю додумать, как мой телефон перехватывают в секунду. Ничего не понимаю. Вижу только мускулистую крепкую руку, закатанные рукава голубой рубашки. Она поднимается над моей головой и головами остальных взрослых, загораживающих весь кадр.

И ступор. От Миши рядом.

Именно он подошёл ко мне. Именно он всё это время стоял рядом, пока я любовалась дочерью.

Именно он выхватил мой телефон и сейчас фотографирует наших детей. С таким лицом, будто… ничего странного не происходит. Будто его не пугают эти совпадения. Будто он не чувствует, как у меня внутри всё сжимается в тугой узел.

Сначала он приезжает в отель, где я работаю, потом этот ледовый дворец, где его сын попадает ко мне в мой первый рабочий день, а теперь… наши дети учатся в одном классе. Идут сейчас под руку, пока он держит мой телефон, словно имеет на это полное право.

Слишком нереально. Как будто жизнь насмехается над нами обоими, методично, безжалостно, подливает керосина в наш давно потухший костёр.