Бывшие. Лёд в сердце

Глава 15. Миша

*Не ожидали продочки, а она тут :))

Миша

Чёртовы совпадения. Я в них не верю. Верю в причинно‑следственную связь, в логическую цепочку, где всё можно разложить по полкам. Но здесь эту цепочку не получается построить никак.

Катя появляется там, где я её не жду.

Дурдом.

– Хорошо, что у нас в классе будет такой серьёзный человек, как вы, – слышу рядом, сидя на скамье перед кабинетом сына.

Почему я вообще сюда попёрся, а не остался в машине? Чёрт знает. Увидел, что Катя пошла в сторону кабинетов и пошёл за ней. Ещё и назло Семёну Алексеевичу. Вот так, на ровном месте, проснулся мой бунтарский характер. Поздновато, конечно.

– Детей мной пугать будете? – поддерживаю диалог, но на неё не смотрю.

Перед глазами дверь класса. А мысли все слева, где Катя стоит у подоконника, скрестив руки на груди, и недовольно косится на наручные часы. Считает минуты. Как и я.

– Да что вы сразу «пугать»… Мотивировать, – тянет елейным голоском. – А вам на работу не надо, кстати? Вы в форме…

– Сына дождусь и сразу в путь, – коротко киваю.

Можно её просто послать? Раздражает до зубовного скрежета.

Мельком бросаю взгляд на её ладони – она демонстративно сложила их на обнажённом колене. Кольца нет. Не замужем. Ну теперь понятно, чего она вокруг трётся.

Только вот… Я так же спокойно подпираю голову рукой, и на безымянном пальце, как клеймо, светится кольцо. Женат. Жаль, что женат.

Зато впервые в жизни мне пригодился этот статус. Не придётся терпеть назойливых мух, которые липнут, как будто им медом намазано.

– А где же ваша мама? – продолжает улыбаться. Не сдаётся. – Не пришла на первое сентября своего ребёнка?

Ещё одна. У них, что ли, одна фраза на всех?

Только у Кати слова были с подковыркой, больно и лично. А у этой улыбка какая-то хитрая: будто пытается меня рассекретить. Проверяет, настоящее ли кольцо или для вида. Так и есть, конечно… но с какого перепугу ей об этом знать?

По коридору разлетается знакомая мелодия – рингтон мобильника. Напрягаюсь ещё до того, как понимаю почему. Катя любила эту группу. И память меня, как назло, не подводит.

Музыка обрывается, и я слышу её тихий голос:

– Да, Олеж? – ласково произносит.

«Олеж».

Стискиваю зубы до хруста.

Миш. Мишка. Мишуня. Мишулька… Кем я только не был. Даже «плюшевым» – в моменты её идиотских шуток.

«Плюшевый, ты бы не нарывался. Я быстро тебя препарирую и весь поролон вытащу».

Так и жили.

– Завтра переезжаешь к нам? Отличная новость!

Сделай тон радостнее, Тихомирова. Фальшивишь.

– Обрадую Алёнку. Нет, я ещё не забрала, половина урока прошла. Знакомство, видимо. Тебя ждать сегодня вечером?

Пауза. Потом смешок.

– Хорошо, буду ждать.

Я дёргаю головой, поворачиваюсь к блондинке. Ну что, сдалась уже? Или всё ещё надеешься взять меня улыбкой? Давай, отвлеки. Забей мне голову собой. Или ты только хлопать ресницами умеешь?

Стук каблуков разлетается по плитке, и я мгновенно представляю, как Катя отлепляется от подоконника и уходит. Смотрю в отражение стекла на двери и понимаю: не ошибся. Катя действительно идёт по коридору, но не к выходу, а куда-то за угол.

Я невольно встаю, одёргиваю брюки. И замечаю взгляд блондинки у себя на заднице.

Господи. Только этого мне не хватало – стать целью матери-одиночки, вышедшей на охоту.

Иду в том же направлении, что и Тихомирова. Не из-за неё. Просто компания неприятная. Да и вообще всё бесит: люди, шум, чужие разговоры, чужое дыхание. Будто меня заперли в тесной коробке и трясут.

Надо было остаться в машине.

Сворачиваю за угол и нахожу «пропажу». Катя отходит от кулера, подносит стаканчик к губам. И видит меня.

Хочется усмехнуться. Посмеяться над самим собой. Сегодня я сказал ей, что не преследую её… а теперь шагаю следом, как идиот, впрямую поперёк собственных слов.

Придурок? Есть немного.

Беру стаканчик, наливаю воды и себе. Холодный пластик скрипит под пальцами, кулер гудит.

– Твой «Олежa» – не отец Алёны? – спрашиваю то, что свербит.

Я стреляю быстрым взглядом в Катю. Она округляет глаза и пытается проглотить воду, но видно, что давится. На секунду в её лице мелькает то самое: потерянность. И меня это почему-то цепляет сильнее, чем должно.

Я знаю, что она сейчас скажет.

«Какая тебе разница?». Примерно вот это.

– С чего ты взял? – шепчет, едва не поперхнувшись. – И откуда знаешь, как её зовут?

– Твой отец сказал, – выгибаю бровь, вспоминая этот момент. – Да и ты неоднократно называла её по имени.

Делаю глоток, откровенно выжидающе смотрю на неё.

– Точно, – закусывает нижнюю губу. Чёрт возьми. Лучше бы не видел этого. – А зачем тебе знать, кто отец Алёны?

Просто позлиться от того, что после меня ты была, как минимум, с двумя мужиками. И начать ревновать. Последнее – ужасно глупо. Я понимаю, что наши жизни пошли разными дорогами.

Я вон вообще женат на бабе, которую ненавижу.

А ей, может, повезло.

– Я же мент. Хочу знать все детали дела, – пытаюсь перевести всё в шутку. Не выходит.

Просто вижу в Кате что-то непонятное. Будто вечно что-то недоговаривает. И делает при мне вид, будто счастлива с мужчиной, с которым рядом.

Меня не обмануть. И не потому, что я так высчитал. Слишком хорошо знаю Катю и её эмоции.

К чему вся эта ложь?

Залпом выпиваю воду, и скомкав пластиковый стаканчик, выкидываю в урну. И направляюсь на неё.

В голубых глазах, которые всегда сводили меня с ума сейчас наполняются испугом. Наступаю на неё, вижу, как делает шаг назад. Да только вместо отступления наткнулась на стену.

– Что чего? – недовольно голосит. – Перепутал меня с кем-то?

– Нет, – нависаю над ней, выставляя руку вперёд и перекрываю все пути отступления. С одной стороны дверь в какую-то кладовку, судя по её размещению, а с другой – моя рука.