Бывшие. Любовь с осложнениями

Глава 6

Женя.

Бегу по коридору стационара, заполненному пациентами и персоналом, но мне кажется, я всё равно слышу собственное сердцебиение. Воздух тяжёлый, пахнет антисептиком. Он вязнет в лёгких.

Впереди маячит розовый халат Тани — нашего второго гинеколога. Она тоже торопится.

Догоняю.

— И тебя дёрнули? — Бросает она на меня усталый взгляд.

— Оля сказала, собирают всех. Что-то экстренное.

— М-да, значит, будет жарко.

Мы переглядываемся. Таня хмурит изящные тонкие брови.

— Ты не в курсе, что там?

— Нет, весь день на приёме просидела.

— Я тоже…

Внутри сидит это гнетущее ощущение срочности.

Не люблю его… К нему сложно приспособиться, потому что иногда счёт идёт на минуты, и от скорости принятия наших решений зависит чужая жизнь.

Иногда очень страшно осознавать, сколько власти дано в наши руки.

Влетаем с Таней в конференц-зал, уже полный врачей.

Ритка с Расулом, живо что-то обсуждая, шепчутся в углу.

Богдана я замечаю сразу, как только захожу. Он стоит у большого экрана на стене, скрестив руки на груди. Сосредоточенно всматривается в снимок, но оборачивается, когда дверь за моей спиной громко хлопает, закрываясь.

Безошибочно определяет меня в толпе.

И если бы не ступор, сковавший моё тело, то я бы ни за что не вынесла этого взгляда — словно крюком влезли в самую душу, разворошили там всё и извлекли наружу нечто очень важное.

Олег Викторович молча подаёт нам с Таней распечатки — медицинскую карту пациента, в чью честь мы все здесь собрались.

Рывком опускаю в документ глаза и почти тут же ощущаю, как по спине пробегает неприятный холод.

— Пациентка, двадцать восемь лет, поступила три часа назад после ДТП, — громко рапортует Медведев. — Шоковое состояние, выраженная бледность, тахикардия, гипотония. Травмы: множественные переломы рёбер, травма живота с подозрением на повреждение внутренних органов, признаки внутреннего кровотечения. Сейчас пациентка на операционном столе, наши хирурги уже работают и принимают стабилизационные меры. Нам же с вами необходимо экстренно определить объём и приоритетность дальнейших вмешательств.

В конференц-зале становится совсем тихо. Все напряжённо изучают данные в распечатках.

Бегу глазами по строчкам.

Высокая СОЭ и лейкоциты. Гемоглобин и эритроциты, напротив, очень низкие.

Поднимаю голову.

— Нужно проверить состояние органов малого таза, исключить кровотечение и…

— На КТ головы признаки травматической субарахноидальной гематомы, — холодно перебивает Богдан. — Давление на мозг растёт, состояние критическое. Нужна срочная декомпрессия, иначе потеряем все шансы спасти её.

— Да, но у неё явные показатели повреждения органов малого таза. Это может быть причиной кровотечения, — снова пытаюсь протолкнуть своё предположение.

Богдан бросает на меня взгляд, полный неприкрытого раздражения. Лицо каменное, губы сжаты в плотную линию.

— Давление на мозг — это вопрос жизни и смерти. Всё остальное может подождать, — говорит он, обращаясь, однако, к Олегу Викторовичу.

— Но кровотечение тоже угрожает жизни, — повторяю настойчиво. — Нужно провести дополнительное обследование, чтобы оценить состояние органов малого таза и решить, нужно ли срочное вмешательство.

Ларионов морщится, словно я сказала что-то совершенно несуразное

— Прошу прощения за грубость, но что здесь вообще делает гинеколог? — С пренебрежением. — Я думал, это обсуждение экстренного пациента, а не плановый осмотр в женской консультации.

Меня захлёстывает злость, топит волной обиды. От негодования учащается пульс, грозясь сорваться в тахикардию. Но я сжимаю кулаки, чтобы не показать свою слабость.

— Не стоит так преуменьшать мою значимость, Богдан Андреевич, — выдавливаю через сжатые зубы.

Он усмехается.

— Вашу значимость, Евгения Сергеевна, сложно преуменьшить. Это как делить на ноль. Скажите честно, как часто вы оперируете? Хотя бы раз в неделю стоите за хирургическим столом?

— Достаточно часто, чтобы понимать, что кровотечение может быть причиной летального исхода. Если это внутреннее кровотечение из малого таза, то промедление может стоить пациентке жизни!

В конференц-зале воцаряется стерильная тишина. Все, кажется, даже дышать перестали — с интересом наблюдают за извечным конфликтом врача хирургической и терапевтической направленности.

Я чувствую, как идёт пятнами от гнева шея и лицо.

— Олег Викторович, я настаиваю, — перевожу взгляд на Медведева в поисках поддержки.

Богдан перебивает меня снова:

— Я забираю пациентку себе. Первым делом спасаем мозг. Это приоритет.

Олег Викторович кивает одобрительно.

— Хорошо, Богдан Андреевич, так и поступим.

— А что с органами малого таза? Мы ведь должны проверить… — Робко подаёт голос Таня.

Богдан резко оборачивается к ней.

Его лицо озаряет демонстративно-благожелательная улыбка.

Он скашивает взгляд вниз, на хромированный бейджик, сияющий на груди моей коллеги.

— Блестящая идея, Татьяна! Рад, что в нашей команде есть думающие специалисты. Вы идёте со мной.

Таня, довольная и гордая собой, следует за Богданом на выход.