Бывшие. Малышка для босса

8

Глава 3

Путь до детского сада стал самым долгим в моей жизни. Сердце колотилось так сильно, что я боялась потерять сознание прямо в автобусе. В голове проносились самые страшные мысли. Что случилось с моей малышкой?

Я влетела в группу, даже не постучав, и сразу увидела Яну. Она сидела на стульчике возле медсестры, прижимая к груди правую руку, и тихонько всхлипывала. Увидев меня, заплакала ещё сильнее.

— Мамочка! — протянула она ко мне левую руку. — Мне больно!

Я опустилась перед ней на колени, осторожно взяла её маленькую ладошку в свои. Указательный пальчик был распухший и синий.

— Что случилось? — спросила у воспитательницы, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё переворачивалось.

— Яна играла на площадке и неудачно спрыгнула с горки, — объяснила Галина Петровна. — Приземлилась на руку. Мы сразу приложили лёд, но думаем, что нужно показать врачу, чтобы исключить перелом.

Боже мой! Она же еще такая маленькая.

Внутри всё похолодело от беспокойства.

— Мамочка, мне правда больно, — всхлипывала Яна. — Пальчик совсем не слушается.

— Сейчас, солнышко, мы поедем к доктору, и он вылечит твой пальчик, — прошептала я, целуя её в макушку.

Мы добрались до травмпункта на такси - с больным ребенком в общественном транспорте было не до экономии. Яна всю дорогу жалась ко мне, и я чувствовала, как дрожат её плечики.

В больнице нас встретил молодой врач с усталыми глазами. Он осторожно осмотрел пальчик Яны, сделал рентген и вынес вердикт:

— Сильный ушиб пальца с отёком мягких тканей. Перелома нет, но нужно наложить фиксирующую повязку и обеспечить покой.

— Повязку? — переспросила Яна широко раскрытыми глазами.

Врач улыбнулся и начал готовить материалы для перевязки.

— Да, принцесса! Сейчас я наложу тебе специальную мягкую повязку, которая поможет пальчику быстрее зажить, ладно?

— Ладно, — тихонько согласилась Яна.

Процедура наложения тугой повязки заняла минут пятнадцать. Яна храбро терпела, лишь изредка морщась от боли. Я держала её за здоровую руку и улыбалась, хотя внутри у меня всё сжалось в комок.

— Всё, готово! — объявил врач. — Повязку нужно будет сменить через три дня. И вот рецепт на обезболивающее для ребёнка.

На кассе мне назвали сумму, от которой я чуть не упала. Все мои жалкие остатки денег до зарплаты, плюс те деньги, что я планировала потратить на продукты на следующую неделю - почти всё ушло на лечение. Остались жалкие крохи.

Яна внимательно наблюдала, как я дрожащими руками перебираю последние купюры в кошельке, и видимо поняла, что что-то не так.

— Мамочка, а что мы будем кушать? — тихонько спросила она, когда мы вышли из больницы.

— Не переживай, солнышко. У мамы всё есть, — соврала я, улыбнувшись сквозь подступающие слёзы.

Горькое чувство несправедливости от того, что мы вынуждены сводить концы с концами, душило меня сейчас сильнее, чем когда-либо. Как же больно врать собственному ребенку из-за проклятых денег.

Дома я усадила дочку на диван, укрыла пледом и дала ей любимую книжку со сказками.

— Мамочка, а когда приедет мой папа? — неожиданно спросила она, разглядывая повязку на пальчике. — Может, он приедет, и пальчик не будет болеть?

Сердце болезненно сжалось. Этот вопрос она задавала всё чаще последнее время.

— Солнышко, папа сейчас далеко...

— Но почему он не приехал, когда я ушибла пальчик? — настойчиво продолжала Яна, глядя на меня своими огромными голубыми глазами. — Ваня из моего садика говорит, что когда он болел, его папа сидел с ним всю ночь. А мой папа что, меня не любит?

Горло стянуло горечью настолько, что стало нечем дышать. Я открывала рот, а потом снова закрывала его в попытках выдавить из себя хоть слово. Ну вот как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что её отец даже не знает о её существовании?

— Твой папа тебя очень любит, — наконец, прошептала я, прижимая её к себе здоровой рукой. — Просто он работает очень далеко, солнышко, и не может сейчас приехать.

— Но когда он приедет? На Новый год? На мой день рождения?

— Не знаю, малышка. Не знаю.

Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдерживалась. Нельзя показывать Яне, насколько мне больно. Она и так достаточно настрадалась сегодня.

— А может, он приедет завтра? И принесёт мне большую куклу? И мороженое? — мечтательно продолжала дочка.

— Возможно, — выдохнула я, понимая, что лгу.

Когда Яна наконец заснула, я села на кухне и пересчитала наши жалкие остатки. Несколько мятых купюр - вот и всё, что у нас есть до зарплаты. А до неё ещё две недели, если я вообще там продержусь. А впереди повторный визит к врачу и необходимость кормить ребёнка...

Нет, я не могу уволиться. Не могу оставить Яну без средств к существованию из-за своей гордости. Богдан может думать обо мне что угодно, может унижать и издеваться — я всё вытерплю ради дочери.