Бывшие. Малышка для босса

9

Глава 4

Я долго смотрела в никуда мутным взглядом, будто это могло что-то изменить, помогло бы мне выпутаться из затянутого водоворота отчаяния. Меня крутило там и крутило, да только остановить было некому…

Утром я проснулась не с мыслью о том, что за окном солнце светит и птицы песни поют, а с мыслью о том, что на завтрак сегодня каша гречневая на воде, и я ничего не могла с этим сделать!

Нельзя плакать, — раз за разом проговаривала про себя. У меня ребёнок. Я не имела права быть слабой перед ней.

Яна сопела в своей кроватке, а я улыбалась сквозь сжатые тиски в горле. Взяв в руки телефон, я позвонила Лене. Той единственной, к кому я могла обратиться.

— Доброе утро, дорогая. Ты не представляешь, что случилось. Яна повредила пальчик в садике, сейчас сидит дома, а мне нужно срочно на работу. Сможешь посидеть с ней сегодня? — в надежде на ее положительный ответ, я замерла, даже не рискуя выдохнуть. У неё посменная работа сутки-через двое, поэтому сегодня должен быть выходной, и она как раз едет домой.

— Боже мой! Конечно, я скоро буду как раз, не волнуйся, — проговорила сонно подруга. — Сейчас с Янусей все хорошо?

— Спасибо огромное! Да, сейчас ей уже лучше, — с заметным облегчением выдохнула я. — Но лекарства выписали дорогие. Я сейчас поеду в офис и спрошу по поводу работы и быстро вернусь.

— Все нормально! Я же все равно дома!

Я собралась за пятнадцать минут и как раз к этому времени пришла Лена.

Вспоминая вчерашние остатки денег я поняла, что мне легче было пешком дойти, чем тратить то, что я могу растянуть на несколько дней хотя бы для хлеба.

— Лен… — голос поникший и самой тошно от этого. — У тебя не будет пятьсот рублей до зарплаты?

Я даже головы поднять не могла, не то что в глаза ей взглянуть. Это ужасное чувство беспомощности душило меня. Больше всего на свете я ненавидела именно его.

— У меня много нет, но пятьсот найду конечно, Кать, — Лена сунула мне мятые сотки. — Не переживай, отдашь, когда сможешь.

Я сжала их в кулак, мысленно думая о том, что все решится. Все обязательно решится, только вот тело предательски дрожало, а плечи подрагивали в порыве расплакаться.

Посмотрев на руку, я обвела пальцем тонкий ободок кольца, которое подарил когда-то Богдан. А я и забыла, что именно он его подарил, и не сняла… Как раз повод навсегда распрощаться с ним. Сейчас это единственная ценная вещь, которую я могу заложить. Пятисот рублей Лены явно не хватит надолго. А с работой еще ничего не решено - вдруг Богдан откажется брать меня обратно?

Не было времени медлить, я просто быстро выбежала из дома, нашла ближайший ломбард и протянула его женщине за окошком.

— Сколько оно может стоить?

Она пристально посмотрела на кольцо под прибором, слишком долго изучая одинокий камушек красного цвета.

— По нашим тарифам максимум пять тысяч, несмотря на то что рубин натуральный, — ответила деловито.

Сердце екнуло. Я думала, что предложат гораздо меньше, видимо, кольцо действительно было ценным. Но разве есть что-то ценнее еды для ребенка и лекарств?

— Согласна, — протянула тихо, а потом, забрав одинокую купюру, пошла к остановке.

В автобусе меня трясло, и я не до конца понимала от чего — то ли от холода, то ли от страха, то ли от отчаяния. Я совсем не понимала, что сказать ему. Последнее, чего хотела — унижаться перед таким, как он. Всю жизнь я боролась за место под солнцем в этом мире, но он упорно игнорировал мои старания. Где справедливость? Почему такие, как Гордеев, получают от этой жизни все, только родившись в богатой семье…

Закрыв глаза, я проехала весь путь до офиса, пребывая в мыслях о том, как вернусь на работу, с которой только вчера бежать хотела…

— Вы к Богдану Алексеевичу? — отозвалась секретарь, стоило мне подойти к его двери.

— Да, — ответила тихо, но старательно придавая голосу уверенности.

— Его нет, — грубо кинула она, оглядев меня презрительным взглядом.

Опуская глаза, я посмотрела на то, что вызвало у нее такое негодование.

Да, моя одежда немного поношенная, но платье чистое, пусть и не такое яркое, как раньше, а обувь удобная.

— Я подожду… — подняв голову, я старалась не давать ей повод чувствовать себя выше меня. Если для неё одежда — показатель, то для меня он точно стоит на самом последнем месте.

Присев на диванчик, я ощутила, как медленно тянулось время, разъедая изнутри остатки гордости. Я не понимала, сколько именно просидела, пока через дверь его кабинета не послышался какой-то звук.

Внутри всё сжалось от ярости. Я весь день просидела здесь, как дура, оставив больную дочку с подругой, а он спокойно сидел в своём кабинете и предупредил меня не пускать?! Это что ещё за игры?! Мог бы сразу передать мне, что не желает больше разговаривать со мной!

Я встала. Внутри бурлил ядовитый коктейль из злости и обиды.

— Простите, а кто в кабинете, если Богдана Алексеевича нет?

— Никого, я же…

Я не дала ей договорить. Обогнув стол, решительным шагом пошла к двери.