Бывшие. Миллиардер под елкой

Глава 9

Игорь

— Пап, а она вообще огонь! — Олег, пляшущий на одной ноге, пытаясь натянуть второй лыжный ботинок, не умолкает ни на секунду. — Мы с ней за завтраком целую крепость из взбитых сливок на вафле построили! А я знаю, как кричать, чтобы эхо в горах было! Научу ее!

Я киваю, доставая наши с сыном лыжные перчатки и очки. «Огонь». Да, пожалуй, точное слово. От этой пары рыжих девчонок исходит такое теплое сияние, что его физически ощущаешь, даже находясь на другом конце зала ресторана. Оно режет глаза. Как и смех Анфисы, звонкий, беззаботный, тот самый, что когда-то растворял в себе всю важность моих совещаний.

— И у неё плюшевый олень Олешка, он с ней разговаривает! Ну, она так делает голос! — Олег, наконец, одолевает ботинок и подскакивает ко мне. Глаза горят от восторга. — Я ей про свою коллекцию наклеек рассказывал. Самую крутую, с голографическим драконом, я в Люберцах выиграл! Стеша сказала, что хотела бы посмотреть!

Олег замолкает на секунду, и я вижу, как в голове сына раскручивается шестерёнка. Потом детское лицо озаряется идеей.

— Точно! Я хочу ее ей показать! Она же ждёт! — сын бросается к своему рюкзаку, начинает лихорадочно в нём копаться, вываливая наружу свои детские мелочи. — Вот она! Держи, пап, отнеси ей! А я пока куртку застегну!

Он суёт мне в ладонь маленький яркий квадратик. Наклейка с переливающимся дракончиком уже немного помята по углам. Я смотрю на неё, и во мне всё замирает от абсурдности момента.

Мысли в голове крутятся с бешеной скоростью.

Серьёзно? Я, Игорь Чернов, глава одного из крупнейших промышленных конгломератов страны, буду стучаться в дверь к женщине, которую не видел шесть лет, чтобы вручить ей… голографического дракона?

Это какой-то детский сад! Клиника! Нужно сейчас же вернуть наклейку и сказать Олегу, что передадим после катания. Или не передадим вообще.

Только открываю рот, но тут поднимаю взгляд на сына.

Олег смотрит на меня с ожиданием чуда. Его щёки раскраснелись от спешки и возбуждения, в огромных глазах — неподдельный сияющий восторг.

Он не просто познакомился с девочкой. Мой сын нашел себе друга. После тяжелой потери матери и тихих вечеров вдвоём он встретил своего человека. И этим человеком оказалась… дочь моей бывшей.

Рациональные доводы рассыпаются в прах перед этим взглядом и хрупкой надеждой на продолжение утра.

Чёрт! Я отнесу наклейку ради сына. Я курьер с драконом. Дожили…

— Жди здесь, — говорю хрипло. — Я отдам эту твою наклейку и вернусь.

Выхожу в коридор. Дверь нашего номера тихо захлопывается за спиной, отрезая путь к отступлению. Всего два шага до её двери…

Мысли замедляются, вязнут в голове.

Это идиотизм. Анфиса вышвырнет меня вместе с этой наклейкой. Захлопнет дверь перед носом.

Зачем я это делаю? Чтобы Олег не расстроился? Или чтобы… чтобы ещё раз ее увидеть? Чтобы попасть в их мир еще хотя бы на пару минут?

Останавливаюсь в сантиметре от двери. Сжимаю наклейку в руке. Собираюсь с духом. Сейчас. Сейчас я постучу.

В этот момент дверь передо мной распахивается настежь.

Из номера, словно ураган, вылетает Анфиса. Она не смотрит перед собой и с размаху врезается прямо в меня. На ней яркая синяя куртка, пёстрый шарф.

— Ой! — удивленно вскрикивает.

Инстинктивно прижимаю Анфису к себе, чтобы не дать упасть. Ладонями охватываю её плечи, ощущая хрупкость под слоями одежды.

Она вскидывает голову, и наши взгляды сталкиваются. В её синих глазах паника, замешательство, а потом мгновенное узнавание и новая волна ужаса.

Время останавливается.

Я чувствую её тёплое дыхание, смешавшееся с запахом свежего зимнего шампуня с нотками мяты и… мандарина? Аромат нежности и чистоты.

Я чувствую лёгкость её тела, врезавшегося в меня, и дикое, предательское желание не отпускать, притянуть ближе, чтобы разглядеть милый вздернутый носик, алые губы, каждую веснушку на красивом лице…

Анфиса замирает, не дыша. Пальцами в толстых перчатках судорожно впивается в ткань моего свитера.

Мы стоим как вкопанные в пространстве коридора, и весь мир сужается до точки соприкосновения наших тел, до её расширенных зрачков, в которых я вижу то же самое смятение, что бушует во мне.

— Мам, ты что, в дверь промахнулась? — раздаётся звонкий беззаботный голос, и Стеша выныривает из номера в коридор.

Слова девочки окатывают нас обоих, как ледяной душ. Анфиса резко дёргается, отпрыгивает назад, словно ошпаренная. Её щёки полыхают алым румянцем.

— Я… я… — не может вымолвить ни слова.

В этот момент открывается дверь нашего с сыном номера. На пороге появляется Олег, уже полностью экипированный.

— Пап, ты долго… — начинает он и замирает, оглядев картину: его отец и мать Стеши стоят в двух сантиметрах друг от друга, а его новая лучшая подружка с интересом за этим наблюдает.

На лице Олега расцветает понимающая довольная ухмылка. Он смотрит на Стешу. Та ловит его взгляд. И через секунду оба ребёнка синхронно фыркают, а потом заливаются безудержным звонким смехом.

Они смеются над нами. Над нашей нелепостью, напряжением и этой немой неловкой пантомимой, разыгравшейся в коридоре отеля.

Их смех мгновенно разряжает атмосферу лучше любых слов.

Анфиса опускает глаза, смущённо поправляет шарф. Я разжимаю кулак и смотрю на помятую наклейку. Абсурд. Величайший абсурд.

И вот, глядя на смеющихся детей, которые уже образуют свой собственный весёлый союз, решаюсь спросить. Говорю ровно, спокойно, без намёка на вчерашнюю горечь.

— Поскольку наши отважные исследователи, — киваю в сторону Олега и Стеши, — уже распланировали совместную снежную экспедицию, считаю логичным объединить силы. Что скажешь? Покатаемся вместе?