Бывшие. Мой папа доктор

Глава 3

СОНЯ

Выхожу из лифта. Сердце все еще бешено стучит, как будто я только что пробежала марафон… в туфлях. Мне нужно взять под контроль бушующие эмоции, но как? Как мне удастся вести себя так, словно ничего не случилось?

Мальцев здесь работает. Уму непостижимо. Никто не упомянул о новом хирурге. Почему? «Аллергический насморк» — ну вот зачем я солгала? Глупая!..

— Сонь, привет! — окликает меня Валя, одна из медсестер. — Я только что купила себе платье на вечер. Не могу дождаться. Видела бы ты вырез — оно крутое.

Пытаюсь улыбнуться ей в ответ, но мышцы стянуло, словно я пыталась растянуть рот после визита к стоматологу.

— Отлично, — бормочу, стараясь не выдать своей нервозности.

Я должна была сосредоточиться на благотворительном вечере в субботу, а не на Мальцеве. Мероприятие имело большое значение, и я отвечала за него. Немногие в больнице всерьез верили, что я справлюсь с такой задачей. Для большинства я была просто невестой владельца клиники. В любом случае я была полна решимости сделать этот вечер незабываемым и доказать всем, что способна справиться с любой задачей.

Собранные средства должны были пойти на приобретение нового аппарата МРТ — дорогого, но крайне необходимого больнице. Я крутилась, как белка в колесе, стараясь хоть как-то повлиять на судьбы пациентов и улучшить условия их пребывания.

Моя доченька Божена была одной из таких пациенток. С ней я очнулась и ожила, словно очистившись от наваждения прошлой жизни, как от злых колдовских чар. Я поняла: вот оно, настоящее — то, ради чего стоит жить, жертвовать собой, совершать подвиги. Ради хрупкой темноволосой девочки с глубокими, но озорными глазами, которые она унаследовала от своего отца...

Я представляла себе, как стою на сцене, держа в руках чек на огромную сумму, и говорю:

«Спасибо всем, кто пришел! А теперь давайте все вместе помолимся, чтобы этот аппарат МРТ не сломался через неделю!»

Открываю дверь в палату Боженочки и лучезарно улыбаюсь:

— Привет, моя девочка! Карамелька моя! — целую очаровательную мордашку своей двухлетней малышки.

— Ма-ма... — сонно отозвалось темноволосое чудо. Ей с трудом удается произносить слова, но каждое из них для меня как музыка.

Она выглядит еще более худой и бледной, чем обычно. Тонкое, хрупкое тельце вяло лежит на кровати. Кожа почти прозрачная, а темные круги под глазами придают ей вид измученного существа. Мне трудно смотреть на собственного ребенка, не чувствуя вины — вины за то, что я здорова, полна сил и энергии, а она страдает. Каждый раз, видя ее в таком состоянии, я чувствую, как сердце сжимается от боли и беспомощности. Я хочу перенести ее страдания на себя, но знаю, что это невозможно. Все, что остается, — быть рядом и надеяться на лучшее.

Тень смерти словно играет с нами в прятки — появляется и исчезает, оставляя после себя страх и тревогу. Я знаю, что моя девочка не проживет долго без пересадки почки, и живу в постоянном ожидании, надеясь на чудо, молясь, чтобы донор нашелся вовремя. Но время тянется мучительно медленно.

— Ну что, как ты тут без меня? Надеюсь, не слишком скучала?

Объяснить ребенку я не могла, что пришла ненадолго и скоро снова придется уйти, оставив ее в этих стенах.

— Сонь, — весело обращается ко мне Валя, пришедшая измерить ртутным термометром температуру Боженочки. — У нас новый оперирующий врач — Мальцев Егор Александрович. Говорят, у него отличные рекомендации. Наша Божена — будет его первая пациентка.

Ощущаю, как внутри все переворачивается, а сердце пропускает несколько ударов. Неужели это действительно происходит со мной? По какой иронии судьбы Мальцев оказался хирургом нашей дочери?

И вот он входит — собственной персоной. В голубоватой врачебной робе он выглядит так, будто только что сошел с обложки медицинского журнала.

— Это Соня, мама Божены.

На меня не смотрит. Ожидаемо, Мальцев. Первым делом бросает взгляд на термометр.

— Сколько? — спрашивает у Вали.

Как можно быть настолько спокойным?

— Тридцать восемь и пять, — отвечает Валя с видом, будто это пустяк.

— Ну, хоть не сорок... — облегченно произношу я.

— Да, но и не тридцать шесть и шесть, — парирует Мальцев, раздраженно поднимая бровь.

Я встречаюсь с ним взглядом. Как он собирается обыграть эту ситуацию? Притворится, что мы незнакомы? Конечно, он не станет афишировать наши прошлые отношения — особенно в больнице, где слухи распространяются быстрее, чем бесплатные пирожки в столовой. Его профессиональная репутация может пострадать.

Он протягивает мне руку — ту самую, которой касался моей щеки, когда наклонялся, чтобы поцеловать, ту самую, которой гладил мою грудь, ту, что проводила по самому сокровенному месту между моих бедер, доводя до первого в жизни ошеломительного ощущения. Я медленно жму его ладонь, стараясь не обращать внимания на то, как тепло его кожи пробегает по телу электрическими разрядами.

— Егор Александрович, — говорит он глубоким баритоном.

Значит, решил включить «дурочка»... Усилием воли подавляю внутренний взрыв.

— Соня. Приятно познакомиться.