Бывшие. Мой папа доктор

Глава 7

В кабине лифта становится заметно жарче. Воздух удушливый. Нам здесь вдвоем слишком тесно, и паника, что кислорода не хватит, становится все более ощутимой. Меня уже давно мелко трясет — хорошо, что этого не заметно. Я стараюсь дышать ровно. Так усердно стараюсь, что уже давно не обращаю внимания на то, что именно говорит Мальцев. Просто нет сил вслушиваться и анализировать информацию.

И все-таки судорожный всхлип вырывается из меня. Егор моментально замолкает. Ощущаю на своем плече шершавую, теплую ладонь. Захотелось оттолкнуть эту ладонь, чтобы просто пойти ко дну, как давший течь корабль.

— Сонь, ты в порядке? — спрашивает он, и я в изумлении поднимаю на него взгляд. С чего это вдруг я стала Соней, когда всегда была исключительно Захаровой?

И так искренне все произошло, что в ответ я совершаю сразу две необратимые ошибки, о которых после буду сильно сожалеть. Возможно, именно в эту секунду я поменяла все. Сама.

— Божена… она всегда знает, когда я прихожу… и ждет меня… Господи, я никогда еще так не лажала! — я ринулась к нему, прижалась всем телом к его груди и разрыдалась.

Мальцев молчит, лишь тихонько поглаживая меня по волосам большой теплой ладонью. Успокаивает это не очень сильно, но я была ему благодарна. Меня будто штормит, приступы судорожных рыданий накатывают приливной волной, топят меня, но неизменно отступают раньше, чем отчаяние полностью поглотит разум.

— Надо быть сильной, — хриплый низкий голос только сбивает с толку.

— А если я не хочу? — мотнула головой, откидывая пряди неубранных волос.

— Малыш, — грустно улыбается он. — Мы часто чего-то не хотим, но все равно делаем.

Это его наглое «малыш» режет слух. Дыхание замирает, и сердце трусливо пропускает удар. Лютый жар пополз по моим ногам, сковывая движения. Колени, бедра, талию точно охватили оковы — я утратила власть над собственным телом. Ни двинуться, ни повернуться.

— Ну вот, мокроту развела. Прости.

Он осторожно отнимает руку от моей головы, которую сама я почему-то скинуть не додумалась.

— Да ладно, ясно же, что давненько все это внутри сидело.

— А когда ты стал знатоком женских душ? — резко спрашиваю, вытирая дрожащими руками покрасневшие, мокрые щеки.

— Я всегда был внимательнее тебя, — беззлобно отвечает Мальцев.

— В туалет хочется… — зачем-то шепчу ему в ухо.

— Надеюсь, ты не из тех, кто может бессовестно напузырить в лифте?!

Мне страшно стыдно за свою откровенность, а ему весело! Понимаю, что смущаюсь, но контролировать себя не могу.

— Буду вести себя прилично, — нервно смеюсь. — Тебе за меня стыдно не будет.

Со стороны, наверное, мы как влюбленные себя ведем, кошмар!

Он думает над моими словами, а я не отодвигаюсь, впитываю его запах. Стойкий, сладковатый, пьянящий. От моего Дениса так не пахнет. Чувствую, как его рука скользит по моей талии, и боюсь дышать. А внутри — паника, смешанная со странным волнением от его близости.

Как теперь выкручиваться? Если он сейчас свою руку не уберет с моей поясницы… Ловлю взгляд Мальцева. На моем лице все написано. Он усмехается. Ждет, когда я окончательно опозорюсь?

Что-то плохо… мне бы воды! Терять голову никак нельзя.

Показалось. Он касается губами виска? Поцеловал мое ухо?! Чего только не почудится в панике! «Он мой БЫВШИЙ», — думаю я, хотя уже слишком поздно.

Я мечтаю о поцелуе с тех пор, как увидела его на парковке.

Раз, два, три… Ничего не происходит.

— Все те же Chanel №19? — прозвучало возле того же, возможно, поцелованного уха так неожиданно ласково, что я притихла и притаилась в настороженном ожидании дальнейшего.

Его взгляд в сочетании с низким голосом вытворял какие-то странные штуки с моим сердцем.

— Ты меня на них подсадил…

Всем телом подаюсь вперед, изнемогая от желания ощутить его губы. Мальцев уверенно тянет меня к себе одной рукой, а другую запускает в мои волосы. Какие у него мягкие губы… Я и забыла. На бесконечно долгое мгновение мы слились в едином дыхании. Поцелуй кружит голову, вызывая желание.

Вкладываю в объятия все те чувства, что испытываю в этот момент. И он отвечает мне так же пылко. Кажется, я даже слышу его сдавленный стон, а после и вовсе ощущаю его руку на своем бедре. Она нагло поднимала подол платья, гладит кожу, пробираясь выше, пока не добирается до края трусиков.

Это заставило меня проснуться.

Когда Егор отстранился, я осознала, что только что очень увлеченно отвечала ему.

— Ты только что поцеловал меня, — дыхание сбилось.

— Я поцеловал. Ну а что еще оставалось, когда ты на меня так посмотрела и губки открыла?

— А…

В этот момент основной свет в кабине загорелся в полную силу, загудела вытяжка, и все кнопки на панели тоже загорелись. Казалось, что лифт решил ожить в самый неподходящий момент.

— Ну вот, — усмехается Мальцев. — Даже лифт решил, что пора двигаться дальше…

— Чертов лифт, — пытаюсь скрыть смущение.

Как будто специально ждал, чтобы испортить мне жизнь.