Бывшие. Мой папа доктор

Глава 10

ЕГОР

Дежурство наконец-то подошло к концу. Слышу, как персонал больницы, словно стая птиц, разлетается по домам, оставляя за собой эхо вежливых «пока» и «до завтра». Машинально отвечаю на эти прощания. Наконец, выключаю ненавистный компьютер, который, кажется, тоже рад, что его больше не будут мучить. Голова гудит, а перед глазами мелькают чужие анализы мочи и крови.

Прислушиваюсь к своим шагам в пустом коридоре, пытаясь побороть усталость, которая навалилась на меня, как тяжелое одеяло. Я мечтал только об одном — добраться до дома, упасть на диван и забыть обо всем.

Ребенок плачет?

Непорядок.

Забываю обо всех своих планах, как будто кто-то нажал на кнопку «сброс». Звонкий детский плач идет откуда-то из глубины темного больничного тоннеля. Включено было лишь несколько ламп, создавая из длинного коридора черный проход с редкими огнями дрожащего электрического света.

Плач повторился очень скоро, но звучал уже дальше. Ребенок был где-то недалеко. По голосу похоже, что это девочка. Она лепетала что-то, неумело склеивая слова. Заглядываю в открытые палаты. На VIP-этаже находилось всего пять, почти в каждой спал человек. Кто-то уснул с раскрытой книгой в руках, кто-то сбросил одеяло из-за жары.

Наконец, я уперся в тупик — передо мной возникла стена, увешанная плакатами с информацией для пациентов. Справа — дверь на лестничную клетку, слева — комната для персонала. Я растерянно шарю глазами по темноте, а всхлипы раздаются вновь, очень близко. Оборачиваюсь и замечаю в пятне света от лампы босые ножки.

«Ну вот, нашелся маленький призрак», — думаю, стараясь не рассмеяться от нервного напряжения.

Бледное дитя в ужасе вытаращилось на меня. В полумраке кажется, что черные зрачки сплошь заполонили радужку.

— Эй, а почему ты одна здесь бродишь?

Первое впечатление никуда не делось: само совершенство, как Соня…

— Уже слишком поздно, — тихо говорю, не шевелясь, следя за ней глазами.

Та все еще молчит, шмыгая распухшим от слез носом.

— Пойдем, — протягиваю руку. — Надо найти твою няньку.

Я не узнаю свой голос. Тихий, низкий, осторожный.

Малышка с готовностью схватилась за протянутую руку, словно только этого и ждала.

Отличное дежурство! Плачущая Захарова. Теперь вот ее ребенок — зареванный и испуганный. Вздыхаю, не зная, что делать. А девочка шмыгает носом, вертя головой по сторонам.

— Эй, няня! — зову, надеясь, что меня услышит кто надо. — Мы тебя ищем!

Не успеваем мы и глазом моргнуть, как оказываемся (о, ужас!) в совершенно пустой палате. Ни души! Где же эта нянька?

— Ну что ж, — тихо говорю. — Похоже, наша няня решила поиграть в прятки. Не переживай, мы ее найдем. А почему ты в мокрых штанах?

Девочка смотрит на меня своими большими глазами, полными слез, и я чувствую, как мое сердце сжимается. Я в полной растерянности. Она чего-то ждет, чего-то хочет от меня? Но чего? Мне никогда не удавалось ладить с детьми. Мои младшие братья могли это подтвердить.

— Эй, ты что, устроила заплыв в бассейне? — слегка дразню ее. Она покачала головой. — Тогда срочно штанишки переоденем, а то замерзнешь и заболеешь. Не бойся меня, ладно?

Продолжая посапывать, девочка послушно открывает комод и приносит мне сухие вещи. На ее личике все еще оставались красные пятна после недавних слез. Я очарован. В этой малышке все идеально, и я не могу оторвать от нее восхищенных глаз. Соня очень красива, но внешность ее дочери обещает затмить своей красотой всех.

— Ты — молодец, маленькая принцесса, — говорю, помогая надеть ей сухие вещи.

— Вот лягушка! — прозвучало сзади. — Вышла всего на минутку, а она уже шмыгнула за дверь! — женщина схватила девочку на руки, слегка в панике.

— Почему вы оставили этого ребенка?! — моему возмущению не было предела.

Лицо у няни было приятное, чуть насмешливое, чуть усталое, с еле заметными морщинками около глаз и губ. Она посмотрела на меня, как будто я только что спросил, почему вода мокрая.

— Ох, простите, — смеется она. — Вышла на минутку, а она уже куда-то умчалась! Шустрая!

— Шустрая? — поднимаю брови. — Да она, похоже, олимпийская чемпионка по бегу на короткие дистанции!

— Дети… — пожимает плечами. — Только моргнешь — и их уже нет.

— Ладно, — смягчаюсь. — Хорошо, что с ней ничего. В следующий раз просто будьте осторожнее, хорошо?

— Обязательно, — кивает. — И спасибо вам за помощь. Нужно было срочно позвонить ее матери. Дома кран прорвало, соседи психуют… Ужас полный! А вы, новенький врач, значит? — спрашивает, устроив Божену поудобнее.

— Ну да. Новенький.

— Куби-Ду, — совершенно неожиданно раздается из уст девочки.

— Котенок, после отбоя мультики нельзя. Мама сказала!

— Вы, если надо, идите, — во мне проснулись жалость… и еще что-то…

— Серьезно?

— Да, я посижу здесь, — пытаюсь выглядеть максимально уверенно, хотя внутри немного нервничаю.

— Ой, спасибо! Мамочка вот-вот будет, — она схватила сумку, накинула жакет и в туфли. — Я Соне сейчас перезвоню, скажу, что девочка с вами. Божена спокойная, не переживайте.

— Отлично, — отвечаю, чувствуя, как внутри поднимается волна волнения и ответственности. — Мы тут с Куби-Ду сами разберемся.