Бывшие. Мой папа доктор

Глава 21

ЕГОР

— Встал тут, как статуя! — раздалось ворчливо сзади. Меня бесцеремонно отпихнули, и бабулька с клюкой гордо проковыляла мимо, не забыв метнуть через плечо презрительный взгляд, будто я не человек, а очередное препятствие на пути к мировому господству.

Видимо, у нее в расписании на сегодня значилось: “поставить молодежь на место”.

Но даже это не смогло испортить моего настроения — синоптики не обманули, вторник действительно выдался теплым и солнечным.

— Не стоило за мной заезжать. У меня, между прочим, своя машина имеется, — заявляет Захарова, выходя из подъезда.

— Имеется, помню. Но я еще помню, как ты паршиво водишь, — оправдываюсь, стараясь не рассмеяться.

Пикнув сигнализацией, услужливо открываю перед ней пассажирскую дверь и протягиваю руку. Джентльменский жест, как положено. Захарова, усмехнувшись, принимает руку и садится в машину.

Терзающее желание коснуться ее не отпускает. Я знаю, о чем она подумала, когда с улыбкой посмотрела на меня снизу вверх и вложила в мою руку свою прохладную ладошку. Что веду себя глупо, как мальчишка… Да и плевать! В голове уже мелькают картинки, как мы сбегаем от всего этого — от серых будней, от больничных забот, от бесконечных обязанностей.

“Мальцев, ты что, совсем с ума сошел?” – ругаю себя мысленно. Конечно, сошел. Иначе как объяснить это непреодолимое желание бросить все и увезти ее куда-нибудь далеко? Но нет. Мы ведь взрослые люди. У нас есть ответственность. Обязанности. Пациенты. “А может, все-таки рискнуть?” Но я тут же отмахиваюсь. Хватит мечтать. Впереди работа, а не романтические приключения.

С удивлением замечаю, как быстро двигаюсь: захлопываю дверь за своей пассажиркой и обхожу машину. В салоне моего “железного зверя” пахнет непривычно. Захаровой. Этот аромат, словно невидимый хищник, пробирается в каждую щель, заполняет пространство и вытесняет все остальные запахи. Он повсюду — как напоминание о том, что я не просто подвез знакомую. Это что-то большее. Что-то, что заставляет сердце стучать чаще.

Ее сладкий, до боли знакомый запах причудливо смешивается с ароматом кожаной обивки и моего травяного шампуня. Получается такой коктейль, от которого кружится голова. Хочется вдохнуть поглубже, до самого дна легких, и нажать на газ, искоса глядя на Захарову.

А воспоминания — настырные, липкие, как мухи, — снова лезут в голову. Казалось, я избавился от них уже два года назад. Думал, что вылечился. А оказалось — стоило лишь взглянуть на нее, и все вернулось. Как будто кто-то нажал кнопку “повтор” в моей голове.

Любопытство Захаровой такое явное, что скрыть его у нее все равно не выходит. Она, конечно, думает, что делает это незаметно, но я чувствую ее взгляды, будто она пытается прожечь мне щеку насквозь.

Каждый раз, когда ловлю ее взгляд, не могу удержаться от улыбки. У нас будто своя маленькая игра: она смотрит, я улыбаюсь — и все повторяется по кругу.

Да, интрижка на работе — сомнительная идея. Но разве можно устоять перед таким искушением? Отказаться от нее — это почти преступление против самого себя. Соня изменилась. Это уже не та наивная девчонка, с которой у меня когда-то были отношения. Теперь она взрослая, уверенная в себе женщина, и от этого еще более привлекательная.

Она стала рассудительней, настоящей. Ее очарование невозможно отрицать. И я понимаю: упустить такую женщину — глупость. Уже вижу, как все может сложиться — легкие разговоры, невинные улыбки… и великолепная постель.

– Что у тебя там? – спрашиваю, когда желудок выдает звук, способный напугать любого пассажира.

Запах еды, исходящий из пакета Захаровой, становится все сильнее. Он мешает думать, мешает следить за дорогой и поднимает уровень слюноотделения до критического. А я ведь не завтракал…

И вот, когда я уже готов выхватить пакет из ее рук и съесть все вместе с упаковкой, Захарова вдруг предлагает:

– Хочешь котлетку? Я для Божены нажарила.

– Котлетку? – переспрашиваю, чувствуя, как внутри закипает вулкан. – Да я сейчас рискую упасть в обморок прямо тут от этого одуряющего запаха.

— Хорошо, хорошо. Только у меня салфеток нет. Придется так, из пакета, — говорит она и достает котлету. Теплую, румяную, настоящее гастрономическое чудо.

Я, не моргнув глазом, начинаю жевать, будто это самое обычное дело — есть котлеты в машине. И успеваю подумать, что если она достанет еще и соус, я, не раздумывая, перестрою маршрут прямо к загсу. Но нет, соуса не было.

Да, это не просто котлета. Это символ детства — того времени, когда главной проблемой было, сколько котлет можно съесть, пока мама не заметит пропажу.

Я так ярко все это представляю, что чуть не въезжаю в стоящую впереди маршрутку. Соня испуганно вздыхает, когда я резко торможу.

— Егор… — Прости, — бормочу. — Просто твои котлеты… они как машина времени. — В следующий раз, когда решишь отправиться в прошлое, постарайся не брать меня с собой, ладно? — Каким словом тебя назвать не знаю. Кто ж так готовит?! — Как так??? — вспыхивает Соня, глаза метают молнии. — Охренительно! — отвечаю и откусываю еще, наслаждаясь каждым кусочком.

Захарова сначала открывает рот от неожиданности, словно рыба, выброшенная на берег, потом смеется — звонко, заразительно, как колокольчик на велосипеде. По-настоящему. Я невольно улыбаюсь сам, хотя и пытаюсь сохранить серьезное выражение лица. Красивая…

– Врешь ты все, Мальцев. Я совсем готовить не умею. Денису никогда не нравилось.

Я перестаю смеяться. В душе что-то холодеет, неприятно сжимается. Рот превращается в тонкую линию.

– Ну и дурак твой Денис, – тихо говорю и отворачиваюсь к окну.

Смотрю на небо — и кажется, даже облака смеются надо мной. «Денис, Денис…» — повторяю мысленно, будто это заклинание, способное вызвать дождь из глупости.