Бывшие. Мой папа доктор

Глава 22

СОНЯ

«Губительно красивый» — основная мысль, которую я не произношу. «Гордый и дерзкий» — эти два слова тоже лучше держать при себе. Уже на парковке больницы в Мальцеве что-то меняется. Нежный взгляд карих глаз подернут дымкой отстраненности, в низком голосе появляются напряженные нотки.

— На выход, — коротко бросает он, выключая зажигание. С одной стороны, не обидно, но звучит так, будто приказ отдан собаке.

Я выхожу из машины, чувствуя себя как солдат на плацу. В голове мелькает мысль: «Может, он просто забыл, что я не его подчиненная?» Но, судя по его взгляду, вряд ли. Граница между нами становится все заметнее, как след от пощечины. В одной ситуации он просто мужчина, который мог бы любить меня всю ночь, а в другой — строгий доктор Хаус, не терпящий вольностей.

Вздыхаю, стуча каблуками по асфальту и сверля стеклянную дверь впереди. Мыслей — как пчел в улье. И, по сути, Мальцев прав. В любом коллективе рано или поздно все обо всем узнают. А мне это меньше всего нужно. Я не хочу, чтобы кто-то копался в моих слабостях.

Когда захожу в здание, холодный воздух кондиционера обволакивает кожу, принося временное облегчение.

— Доброе утро, Егор Александрович, — чопорно здоровается медсестра Валя, с большим кофейным пятном на халате, и метает в меня злые взгляды.

— Здравствуй, Валь. Сегодня без подарков? — спокойно отвечает он, кивая на гору историй болезни в ее руках.

Все-таки какой у него голос… низкий, уверенный. От одного тембра пробегает дрожь.

— У пациентов все прекрасно, — улыбается Валя, будто невзначай.

— Спасибо, что подвезли, Егор Александрович. Мне пора к Божене, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я специально увиливаю: Валентина — самая любопытная женщина в больнице, а ее язык — опасное оружие.

Мальцев смотрит непонимающе, когда я, ухожу по гулкому белому коридору. Каждый шаг отдается эхом где-то внутри.

ЕГОР

Я живу по рутине. Каждое утро начинается одинаково: овсянка, фруктовый салат и две чашки кофе. Первую я пью сразу после пробуждения, вторую — уже на работе. Этот ритуал задает ритм.

После завтрака тренируюсь. Жесткое кардио. Я не спортсмен, но форма для хирурга обязательна. Иногда приходится стоять у стола пятнадцать часов, и нельзя позволить себе усталость.

Обычно я просыпаюсь в пять, к половине девятого уже в больнице. Перед обходом мне нужно время, чтобы выстроить план. Это как дирижировать оркестром, где каждый пациент — отдельный инструмент, требующий точности и внимания.

Перед операцией родители нервничают, дети задают тысячи вопросов. Например: «А будет больно?» Я отвечаю: «Немного неприятно, зато ты сможешь смотреть мультики во сне».

Но сегодня график меняется. Я хочу изучить досье Божены Захаровой. Взгляд Сони вчера был тревожный. У девочки серьезное заболевание, и скоро выбора у нее не останется. Как Соня это выдержит? Хотя, зная ее характер, думаю, справится. А вот я? Как смогу смотреть на ее боль?

К сожалению, как только подхожу к столу, понимаю — времени нет. Десятки писем ждут ответа. Два университета просят провести лекции. Один — на другом конце города, второй — еще дальше. Телепорт бы не помешал.

— Тук-тук! Можно? — в кабинет без стука заходит массивная фигура. — Егор Александрович, есть минутка?

Я не поднимаю взгляд. Мысль коротко вспыхивает: «Конечно, есть, если ты принес машину времени».

— Нет, — отвечаю, не отрываясь от экрана. — Но если у вас есть волшебная палочка, чтобы продлить день, я слушаю внимательно.

Владелец клиники — Денис Сергеевич — все равно заходит и садится напротив.

— У вас тут чисто. Уютно. Приятно пахнет, — говорит он, оглядывая кабинет.

«Да, пахнет моим терпением», — думаю я, но вслух произношу:

— Рад, что вам нравится. Надеюсь, это поможет быстрее перейти к делу.

Он осматривает рамки с дипломами, валяющиеся у стены, и стопку медицинских книг, будто я готовлюсь к экзамену, которого не будет.

— Чем могу помочь, Денис Сергеевич? — спрашиваю, стараясь не выдать раздражение.

— О, вы занятый человек, понимаю. Хотел похвалить — вы отлично ведете Захарову Божену.

Имя и фамилия заставляют внутреннюю пружину сжаться. Я напрягаюсь, поднимаю взгляд.

— Ну, и остальных пациентов тоже, — добавляет он, словно невзначай.

Я больше не слушаю. Просто разбираю письма, удаляю рекламу от фармкомпаний и прочую ерунду.

— Спасибо за похвалу, — говорю с приподнятой бровью и выражением лица «мне плевать». — Это все, что вы хотели?

Он растягивает губы в самодовольной улыбке, переплетает пальцы на животе.

— Не совсем. Нужна маленькая услуга. Я тут пообещал матери девочки... кхм... почку.

Я поднимаю глаза.

— Пообещали что?

— Почку.

— Доноров нет, — хмурюсь. — Ей до почки как мне до Луны пешком.

— Вот именно. Сболтнул, а теперь надо выкручиваться.

— Сболтнули?!

— Хочу, чтобы вы сказали Соне, будто донор не подошел по гистосовместимости. Это меня очень выручит.