Бывшие. Мой папа доктор

Глава 24

ЕГОР

Ухожу с головой в работу. Конечно, речи нет, чтобы звонить Захаровой в сотый раз. Хотя могла бы сама пару слов чиркануть — как дите себя чувствует… Стоп, Егор! Ты врач, а не отец ее ребенка. Но отцу, похоже, плевать, а мне — как бы нет.

Заканчиваю день и выдвигаюсь к маме с бабулей. Давно я их не видел. Надеюсь, не забыли, как я выгляжу. Может, даже вспомнят, что я их любимый внук. Хотя, если честно, бабуля всегда говорила, что я у нее на втором месте после кота. Что ж, придется снова завоевывать любовь.

А мама, как всегда, наверняка приготовила что-то вкусное. Надеюсь, это не будет ее знаменитый борщ с сюрпризом, где сюрприз — это то, что я не могу опознать. Но, как говорится, дома и стены помогают, а мамины кулинарные эксперименты — тем более.

Если кто-то спросит, на что я трачу свои сбережения и почему живу в съемной халупе, отвечу: на женщин, конечно. Одной пятьдесят, другой семьдесят. Перевезти двух самых несговорчивых дам в Подмосковье — уже подвиг. Мама переживала за каждую розочку и кустик, а бабуля не могла оставить своих кошек. Это была настоящая операция по переселению целого хозяйства. «Не забудь этот горшок!», «А где моя Мурка?», «Ты точно все упаковал?»

Но теперь у них новая жизнь. А я просто рад.

Въезжаю в ворота, паркуюсь. Недалеко от белого одноэтажного домика вижу худенькую фигурку в ярко-красном дождевике. Бабуля. Стоит, как генерал на параде, готовая дать указания по любому поводу.

— Ты что, опять не закрыл ворота? — слышу ее голос, как только выхожу из машины. — И где твоя куртка? На улице же льет, как из ведра!

Бабуля всегда была строгой, но справедливой. Ее уроки помнят все ученики, а характер — железный. Даже сейчас, когда ей уже за семьдесят, она не теряет хватку.

— Опять один? — спрашивает она, прищурившись.

Вздыхаю. Разговор, кажется, идет в знакомое русло.

— Да, ба, пока да.

— Вот и зря, — смягчает тон. — Ты ведь уже не мальчик, пора бы и о семье подумать.

— Ба, я врач. Работа, пациенты, дежурства…

— Работа — это хорошо, но семья важнее. Не хочешь же ты всю жизнь прожить один?

Усмехаюсь, складываю ладони в молитвенном жесте.

— Можно перенести этот разговор хотя бы до ужина?

Бабуля хмурится еще сильнее.

— Сегодня к нам гости заглянут. Соседи, толковые люди. Сами из грязи в князи выбились. Нужно с ними подружиться. Так что будь на высоте — и присмотрись к дочурке их.

Качаю головой.

— Ладно, мама не унимается, но ты-то...

Поджимает губы, но в глазах мелькает теплота.

— Кто-то же должен о тебе заботиться, если сам не можешь, — отвечает она.

Когда на тебя давят сразу с двух сторон, расслабиться сложно. Мама — с вечной миссией устроить мою личную жизнь, и бабуля — с контролем стратегического уровня. Но, если честно, я никогда не мечтал о браке. Только недавно начал задумываться, хочу ли семью. И все изменилось пару дней назад, когда кое-кто нежданчиком постучал в мою дверь. Этот визит заставил многое пересмотреть — но точно не в ту сторону, о которой мечтают родственницы.

Я только успеваю снять обувь, как — стуки-стуки, гости!

— Ой, Разумовские пришли, — мама сияет, как новогодняя елка. Бабушка уже готова раздавать указания.

— Проходите, проходите!

Разумовские оказываются приятными людьми. Глава семейства, Иван Петрович, внушительный, но дружелюбный. Его жена, Мария Викторовна, выглядит немного искусственно, но улыбается приветливо. А их тридцатилетняя дочь стоит в стороне — ухоженная, с умной мордашкой. Не хлопает ресницами, не жеманится. Видно, ей тоже неловко. Мы оба жертвы родительских амбиций.

— Ну что, Егор, — подталкивает бабуля, — познакомься с нашей гостьей.

— Привет, я Егор, — улыбаюсь, протягивая руку.

— Аня, — отвечает она, пожимая мою.

Мама и бабушка наблюдают за нами с видом режиссеров, уверенных, что поставили лучшую романтическую сцену сезона. Хитрюги! Надеются, что вечер станет началом чего-то большего.

Вздыхаю и иду за всеми, надеясь, что вечер пройдет без катастроф. Хотя с моей семьей это маловероятно.

Дамы общаются, смеются, а Разумовский склоняется ближе:

— Слышал, ты хирург. Не думал о своей клинике? Я иногда интересуюсь этой темой, но с медициной у меня никак. Вот был бы толковый человек — я бы вложился.

— Бизнес — не мое, — вежливо отрезаю я. — Мне ближе лечить, чем считать.

Он слегка удивляется, но старается не показать.

— Хороший хирург и грамотный бизнесмен — отличное сочетание, — говорит он. — Если решишься, дай знать, помогу.

Аня слушает, кивает, а мама и бабушка сияют. Все уверены, что сватовство идет по плану.

Аня тихо шепчет:

— Не бери в голову. Мои тоже любят устраивать такие вечера. Я уже привыкла.

— А я, похоже, никогда не привыкну, — улыбаюсь.

Мама подает утку, Разумовский поднимает бокал:

— Еще раз спасибо за приглашение, уважаемые соседи. Живите долго и счастливо!

— А мы бы еще добавили: пусть наши дети наконец остепенятся, — вставляет мама, глядя на меня.

Все чокаются. И тут я решаю, что пора разбавить это идиллическое болото.

— А я решил остепениться. Только есть одна проблема — женщина, из-за которой я вдруг это понял, давно не со мной. У нее жених и тяжело больная дочь. Так что мои чувства — явно не то, чего ей сейчас не хватает.

Тишина падает на стол.

Разумовский моргает. Его жена открывает рот. Аня таращится, мама и бабушка... лучше не описывать.

— Там утка уже дымит, — неловко говорит бабуля.

— Мы с Егором сейчас ее принесем, — железным голосом произносит мама.

Понимаю, что это не просьба, а приказ. Следую за ней на кухню. Как только дверь закрывается, мама начинает шипеть:

— Егор! Что это было? Стыд какой!

— Я всего лишь поддержал разговор, — невозмутимо отвечаю.

Входит бабуля.

— Только не ругайтесь. У нас гости, — шепчет она.

— Ты хоть понимаешь, о ком он говорит? — мама поворачивается к ней. — О той беременной девушке, что приходила к нам несколько лет назад. Соня вроде.