Бывшие. Мой папа доктор

Глава 25

СОНЯ

Продолжаю игнорировать звонки от Дениса. О Мальцеве стараюсь не думать — из чувства гордости. Хотя он тоже молчит. В первые дни он пытался выйти на связь, но я героически сдержала порыв взять трубку. В чем он виноват? Да кто его знает. Может, это я во всем виновата.

Мы с Боженой отсыпаемся и отъедаемся. Силы скоро понадобятся. Я нахожу Божене няню, а себе — работу с гибким графиком, чтобы оставалось время бегать по больницам.

Обслуживание машины стало таким дорогим, что уже второе утро подряд здороваюсь с общественным транспортом. Ездить недалеко — и это теперь огромный плюс. На этом, правда, плюсы заканчиваются.

Маленький офис анимационной студии Каравай — как отдельный мир со своими законами. Коллеги шумные, странные, веселые. А я, девочка “принеси-подай”.

Третий день на работе, и я все время дергаюсь — словно жду, когда из-за угла появится злодей, готовый испортить мне настроение. И мои опасения оправдываются. В обед я выхожу перекусить салатом в кафе за углом и слышу знакомый голос.

Сердце начинает колотиться. Поворачиваюсь — и вижу Дениса. Стоит с широкой улыбкой и букетом белых хризантем, как будто ничего не случилось.

— Сонечка, здравствуй! — говорит он, и взгляд у него — щенячий, нежный. Мне остро хочется выть от злости.

— Как ты меня нашел?

На автомате оцениваю его: костюм темно-синий, часы дорогие. Видно — с деловой встречи.

— Валя сказала, — он протягивает букет.

Валюха-стукачка. Зря я ей рассказала. Хотелось бросить цветы и убежать.

— У тебя все нормально? — спрашивает он.

— Вполне, — отвечаю.

— Может, тебе что-то нужно? Деньги? — он произносит это с таким видом, будто сейчас спасет мир.

В его устах это должно звучать благородно. Денис всегда был щедрым — из тех, кто перечисляет миллионы в фонды и приюты. Наверное, и во мне он видит очередную жертву, которую можно опекать.

— Денис, зачем ты здесь? — спрашиваю, чувствуя, как щеки наливаются жаром.

Он воспринимает это по-своему.

— Ты трубку не брала. Давай поговорим, — хватает меня за локоть.

Раньше я думала, что он мягкий и добродушный “пупсик”. А сейчас передо мной упрямый шкаф на сто пятьдесят килограммов.

— Мы все сказали друг другу, — вырываюсь, но его хватка крепкая, как у медведя.

— Соня, ребенок — дело серьезное.

Я закатываю глаза. Вот теперь он решил стать экспертом по воспитанию.

Коллеги могут увидеть нас в окне — стыдоба. Еще и недели тут не проработала, а уже драма.

— Хорошо, — шепчу я, — идем поговорим в кафе. Только, пожалуйста, тихо.

Внутри пахнет булочками и кофе. Денис, привыкший к ресторанам с белыми скатертями, выглядит тут чужеродно, но не жалуется.

— Сонечка, — говорит он после короткой паузы, — давай перенесем дату свадьбы. Хочешь — через неделю распишемся?

Я сижу как громом пораженная. Он продолжает, будто не замечает моего выражения лица:

— Я все понял. Был не прав. Но не все потеряно. Если надо — подключу всех знакомых, найдем донора. Сонь, пожалуйста…

Я смотрю на него в полном оцепенении.

— Если бы я хотела сказки, я бы пошла в библиотеку, — говорю наконец.

— Любимая…

— Хватит. Мы не можем все исправить одним махом.

— Я тебя люблю. Очень скучал, — он улыбается, а меня тошнит.

— Денис, я…

— Понимаю. Тебе бы хотелось, как всем женщинам, свадьбу, платье белое. Но у тебя ребенок болен, Сонь, выбора нет…

Вот оно. Суть его “предложения”. Кто еще возьмет такую, как я?

— Я пошла, — говорю спокойно, хотя руки дрожат. — У меня пропал аппетит.

— Соня, подожди! — почти умоляюще произносит он, но я уже не слушаю.

— И не звони мне больше!

Он остается за столиком. Наверное, впервые не знает, что сказать. Может, хоть это его остудит.

Ключей от моей квартиры у него нет — можно выдохнуть. Когда поставили диагноз Божене, я была в тумане, не понимала, что делаю. Тогда он казался спасением.

Сейчас понимаю — ошиблась.

Дорога домой через слезы. Не выдерживаю — плачу прямо за рабочим столом. Коллеги ничего не понимают.

— Соня, ты в порядке? — спрашивает девушка, ставя передо мной чашку чая.

— Да… просто что-то в глаз попало, — выдавливаю улыбку, но слезы текут.

Никогда не была размазней, но сейчас не могу иначе.

Смотрю на экран, и буквы плывут. Почему все так сложно?