Бывшие. Мой папа доктор

Глава 35

СОНЯ

Было ощущение, будто мне приставили чью-то чужую голову. Все вокруг было таким пестрым, красно-фиолетовым, я таких красок никогда в жизни не видела. Яркие цвета и странные ощущения не давали покоя. Казалось, что я нахожусь в каком-то сюрреалистическом мире, где все вокруг было искажено и нереально.

Сквозь этот красно-фиолетовый пожар до меня издалека донесся голос:

— Что с ней? — узнала испуганные вопли Дениса. — Сделай хоть что-то!

— Сергеич, она скоро очнется, — вижу щеку, покрытую черной щетиной. — Ты ее сильно накачал, — говорит мужчина с хриплым голосом.

— Да, потому что она брыкалась, как коза и почти устроила концерт на заправке.

— Все будет в порядке, — мне сунули мне под язык таблетку, видимо, нитроглицерин.

Послышались тяжелые шаги, а затем все вокруг стихло и наступило спокойствие. Некоторое время я просто лежала, а потом опять попыталась открыть глаза. Туман в голове прошел, и я наконец-то смогла осмотреться. Я находилась в какой-то комнате.

Стены были обиты потемневшими деревянными панелями, а на полу лежал старый ковер. В углу стоял небольшой стол с лампой, которая едва освещала пространство. Я попыталась встать, но ноги дрожали. На секунду задумалась над тем, что со мной? А потом моментально вспомнила, что случилось. Воспоминания нахлынули волной, и я поняла, что нахожусь в опасности. Автоматически в ужасе дернулась, едва не свалившись с кровати. Очень хотелось воды, но звать Дениса я не решилась. Мало ли что у него на уме. Может он поставил себе цель лишить меня жизни.

Предательская слабость пока никуда не исчезла, и я чувствовала себя отвратительно. Казалось, что земля уходит из-под ног. Постанывая, вспотев от усилий, встала. Стараясь держаться за стены, я медленно двигалась к кулеру. В голове все еще шумело, но мысль о воде давала мне силы. Каждый шаг давался с трудом, но желание выбраться отсюда и понять, что происходит, придавало мне сил. Зловещая тишина нарушалась лишь тихим скрипом половиц.

Жадный глоток живительной влаги придал мне сил.

— Нужно найти способ выбраться отсюда, — прошептала я себе под нос, собираясь с мыслями и планируя свои дальнейшие действия.

Открыв дверь, я увидела длинный, тускло освещенный коридор. Немного постояла, пережидая головокружение, чтобы не рухнуть. Слабый солнечный свет струился сквозь витражные окна закручивающийся на высоту второго этажа, в то время как на первом определенно что-то происходило.

— За последний год я сделал для тебя все, что мог, — снова послышался знакомый хриплый голос чуть громче шепота, он отдавался от стен большой гостиной на первом этаже.

В груди все сжалось. Затаила дыхание, становясь совершенно, совершенно, совершенно неподвижной. И на мгновение мне показалось, что я раньше часто слышала этот голос. Я не понимала, где я могла его слышать. Честно говоря, я вообще плохо соображала.

Два голоса спорили, но без той остроты, которая вызвана острым гневом. Похоже, что они обсуждали давно начатую и весьма надоевшую тему. Слышался неторопливый звук шагов, легкий стук предметов на столе…

— Ой, Слава давай сейчас не будем подсчитывать кто и сколько для кого сделал, — раздается голос Дениса.

Ах! Я мгновенно поняла, что Слава — это Вячеслав Альбертович, бывший лечащий врач Божены. Его голос был хорошо знаком и внезапное осознание вызвало у меня целый спектр эмоций — от удивления до негодования. Что он здесь делает?

— Когда-нибудь ты доиграешься, Сергеич, — прозвучал предупреждающий голос.

— Ты хочешь, чтобы я сожалел, что позвал тебя? — нервно ощетинился Денис.

— Не кричи! — попытался успокоить его Вячеслав Альбертович.

— Я не кричу!

Стараясь съежиться до полной незаметности, крадучись, перебираюсь со ступеньки на ступеньку. На меня, клубясь, опускалось облако звуков — отголоски фраз.

— Ты мне лучше объясни, ну и какой был смысл ставить девочке ошибочный диагноз?

Казалось, стук моего испуганного сердца гремел на весь дом.

— Твое какое дело? Я тебе денег дал? Ты взял. Какие могут быть вопросы?

— Сам себя ставишь под удар! Рано или поздно твоя тайна вытечет из-под тебя, как вытекает моча из младенца, — продолжала Вячеслав. — Любой нормальный специалист определит, что у девочки просто начальный гидронефроз – болезнь неприятная, но не все так плохо, как ты заставил меня обрисовать Соне.

Вздрагиваю, как от боли. От одной только фразы “заставил…” из глаз закапало.

— Ты не понимаешь, — говорит Денис. — Это было необходимо. У меня не было другого выбора. Тебе сколько тридцать два? А мне пятьдесят три завтра...

— Не было другого выбора? Ты играешь с жизнями людей, и это рано или поздно обернется против тебя. А теперь еще и меня! Как только Соня очнется она заявит на тебя в полицию и что тогда?

— Заявит? Кишка тонка. Я в городе не последняя пешка! Не психуй, выпей лучше. Вон южный напиток, сладкий. Только привезли. Тебе понравится.

— Я не баба пить сладкое! Хотя, ладно уж, налей, — нехотя соглашается Вячеслав.

Меня окатило такой яростью, такой ненавистью, что я едва не задохнулась от этого. Я, как была, босиком, осторожно пошла по коридору. Дом давил на меня всей своей тяжестью: и сверху, и снизу, и сбоку. Я казалась себе песчинкой, по собственной дурости угодившей в огромный водоворот событий, над которыми у меня не было никакого контроля.