Бывшие. Мой папа доктор

Глава 42

СОНЯ

Это был первый мой выход в свет за последние полгода. И куда? В бар "ЗапойКа"! Сначала подумала, что это просто бар, а оказалось — двухуровневый караоке-бар. “Спасибо, Анастасии Эдуардовне за идею…”, — мысленно благодарю прародительницу своего мужчины. Что ж, прекрасное место для того, чтобы выйти из зимней спячки и проверить, не забыла ли я, как петь под чужой аккомпанемент и чужие взгляды.

Правда место было не из элитного списка. Обшарпанность интерьера можно было почувствовать даже с улицы. Маленькое бордовое пространство, украшенное подыхающими неоновыми вставками в качестве декора и отслаивающейся штукатуркой как вишенка на торте к ним. Лампы на потолке были такими тусклыми, что даже мыши с ночными прицелами бы заблудились. В лучах света можно было разглядеть висевшую в воздухе пыль. У дальней стены размещалось возвышение для сцены. По середине зала находилась круглая барная стойка, за которой принимал заказы молодой человек, а между столиков бегали две официантки.

— Девушки, да от вас невозможно отвести взор, — отвесил нам какой-то брутал у барной стойки неуклюжий комплимент. Его друг, маленький шатен с легкой щетиной в пиджаке и брюках (явно не из дешевых), поддержал это заявление кивком и подмигиванием.

— Спасибо! — кокетливо поправила локоны Машка. А мне и поправлять не пришлось, сегодня я собрала их в замысловатую прическу, оставив несколько свободных прядей.

— Думаешь, оно того стоит? — это место совсем не подходило к моим ожиданиям.

— На данный момент, все приличные места в городе заняты. Так что особого выбора у нас нет.

— Отвыкла я от такого.

— А раньше ты любила шумные тусовки, помнишь? В школьные годы ты и заводила всех… Когда ты так изменилась, Захарова?

— Наверное, когда повзрослела. От прежней бунтарки остались только любовь к рисованию стрелок.

Официантка чуть за двадцать — нос, губы и брови украшали многочисленные пирсинги, принесла меню.

— Горячее заказывать будете? — глаза у нее оказались настолько черными, что не было видно, где заканчивается зрачок и начинается радужка.

Я чувствовала голод, но просить ее принести что-нибудь съестное мне не хотелось. Да и было подозрение, что в этом месте ничего есть не следует.

– Апельсиновый сок, пожалуйста, — делаю вид, что изучила белый глянцевый лист. На самом деле, единственное, что я успела прочитать, это было слово "Меню"

— Принято, — уж слишком официантка была недовольна. Словно целый лимон съела.

Смешка Машка не сдержала.

— Если твой Мальцев не поведет тебя в ЗАГС в ближайшее время. Я приеду и объясню, как надо себя вести с моей красоткой!

— Махач, прекращай.

— А чего прекращать, если я правду говорю? За тобой, вон, толпой мужики ходить готовы и в рот заглядывать, даже сейчас головы вслед сворачивают.

Вот теперь я подруге улыбнулась. Широко и открыто. Нет, не потому, что я поддерживала ее угрозы, это просто показалось мне смешным. Улыбаюсь и смотрю на свое отражение в зеркальной стене напротив. Подруга, конечно, немного преувеличивала с оценкой моей внешности, но я все равно себе нравилась. Слава Богу, не серая мышь, но и не роковая разбивательница сердец.

За беседой, почти не заметила, когда мне принесли мой заказ. От дегустации жидкости оранжевого цвета отвлек входящий звонок. Поему-то почувствовала, что это звонит именно ОН. Мальцев. Опомнился. Я сбросила вызов. Не верилось мне, что я утаиваю от него свой досуг. Он перезвонил. Вот упрямец. Я снова сбросила вызов понимая, что мое молчание, похоже, наконец оживило его интерес. Щеки ни с того ни с сего начали заливаться румянцем. Неужели непонятно, что я не буду сейчас с ним разговаривать? Не дожидаясь следующего звонка, я отключила звук на телефоне.

Глянув на телефон позже, я едва сдержалась, чтобы не перезвонить самой.

Как не странно для себя, но я решила спеть. Все равно кроме нас, любителей комплиментов и слипшейся в объятиях парочки, которая больше танцевала, чем пела, тут никого не было.

Вокалу я не обучалась, но петь могу, голосок, конечно, слабенький, но слушать меня можно, особенно если в берушах. Шутка. На чистом английском спела "Love You Like A Love Song”.

Машка хлопала в такт, и даже бармен, на мгновение отвлекшись от своих дел, улыбнулся. Наверное, все-таки караоке — это не про идеальные голоса.

— А ещёя забавнее в этом то, что тебя надоумила на это его бабулька. Вообще я была так удивлена твоему звонку, правда. Столько никуда не выбиралась, а тут на тебе. Я даже грешным делом связала твой порыв с тем, что Дениса освободили.узыки 90-х, когда Мадонна звучала на каждой дискотеке.

Но примерно через полчаса эксплуатации всемирно известных хитов и моих связок я почувствовала, что голос почему-то ощутимо сел.

Это было слегка разочаровывающе, но, честно говоря, ни капельки не удивительно. Из связок было выжато все возможное и невозможное.

“Выпьем за любовь, родная, выпьем за любовь” — орали мы в микрофон жутко лажовым голосом, не попадая в тональность.

— Вот видишь, Захарова, ты все еще та самая заводила!

— Знаешь, — делаю освежающий глоток, — это даже забавно. Мне как-будто стукнуло пятнадцать. Отрываюсь непонятно в какой дыре. Играя со взрослым мужиком в прятки.

— А еще забавнее то, что тебя надоумила на это его бабулька. Вообще я была так удивлена твоему звонку, правда. Столько никуда не выбиралась, а тут на тебе. Я даже грешным делом связала твой порыв с тем, что Дениса освободили под залог из тюрьмы, после того, как он продырявил ногу твоему Мальцеву.

— К-ха! — от удивления я поперхнулась соком и едва не выронила стакан.

— Что? — испугалась Машка, с силой стукнув меня по спине.

— Я не знала… — прокашливаюсь, пытаясь осознать услышанное. — Дениса выпустили?