Бывшие. Мой папа доктор

Глава 44

ЕГОР

Обручальное кольцо блестело россыпью бриллиантов. Я внимательно разглядывал его уже битый час, безразличный к порывистым завываниям ледяного ветра за окном. Безразличный к ноющей на погоду ноге. Тонкая работа. Аккуратно камешки поблескивали в приглушенном свете настольной лампы. Диаметр небольшой. Любой другой такое кольцо налезет разве что на мизинец, а для безымянного пальчика Сони в самый раз будет. В какой-то момент ловлю себя на том, что больше не вижу смысла с своей холостяцкой жизни.

Не просто так я его выбрал. Это были дни исследования: просматривание десятков каталогов, множество просмотров интернет-магазинов и пару нервных срывов, когда я уже думал, что ничего подходящего не найду.

И теперь я не могу подарить его ей…

В горле встал болезненный комок. Каждый новый вдох теснил грудь. Пролегавшая по центру лба морщина, за эти несколько дней стала заметно глубже.

Что за напасть? — эта удручающая мысль застряла в моих мыслях, как шея в тесном галстуке. Провел рукой по лбу, чувствуя, как пот собирается в мелкие капли. Выпустили, гада! А если выпустили, значит, была веская причина. Сдается мне, его адвокат хорошенько поработал. Живо представил, как Колобок Сергеевич “на радостях” вытягивает из своей макушки жиденькие волосики, раздвигая границы давно наметившейся плеши.

Гнев и ощущение неизвестности смешивались в груди, создавая непрерывную бурю эмоций.

Господи, если Соня узнает, что я учудил - никогда на меня больше не посмотрит! Мысленно представляя, как ее глаза полны разочарования и неприязни, я чувствовал, как сердце сжимается от боли. Как объяснить ей все это? Как заставить ее поверить, что у меня были причины обмануть ее? Обмануть семью, полицию, суд... обмануть судьбу.

В голове проносились различные сценарии жанра боевик. Да уж…

Прошло уже шесть месяцев, но я мог поклясться: Соня поднимала эту тему в своей голове каждый божий день. И мне жаль, обрушивать на нее еще больше.

Внутренний голос, тот самый, что подсказал мне пойти на чудовищный шаг, вдруг сказал:

«Ничего, разберемся, Мальцев! И с кольцами, и с бывшими недостреленными женихами тоже, которые, казалось, никогда не исчезнут из нашей жизни!»

Мое имя. Очень некстати. Не услышал, как шелестящим шагом Захарова приближалась ко мне. Самобичевания оборвались на середине. Она не должна видеть раньше времени кольцо. Торопливо сую бархатную коробочку в карман брюк, как школьник прячущий дневник с двойками, отводя глаза, в душе улыбаясь представившемуся случаю отвлечься. И кто бы мог подумать, что подготовка к предложению руки и сердца будет такой сложной задачей? Схватка с мифическими драконами и то была бы легче.

Спина взмокла.

— Привет, — поцелуй в щеку был теплым и нежным, намного лучше всего того, что я представлял себе, мечтая о ней. – Я не знала, что твоя командировка закончится сегодня.

— Ты трубку не брала, — смягчившись, произношу, мельком взглянув на нее.

Внутри, что-то еле ощутимо дрожало, готовое вот-вот лопнуть. Лучше пусть лопнет, чем держать все это внутри и ждать, когда оно само собой исчезнет.

— Проучить тебя решила, — вкрадчиво шепчет Захарова. Ее голос был как мягкий шелк, обволакивающий, но с намеком на сталь.

Она умела поставить меня на место одним тоном, но это только делало ее еще более привлекательной.

Приподнимаю брови, невольно растягивая губы в улыбке. На сей раз улыбка у меня вышла скупая. Если бы не известные обстоятельства, предложил бы лишиться девичьей фамилии ей прямо сейчас. Но, увы, пока нужно было решить более насущные вопросы, как, например, не попасть в тюрьму.

— Ну и как, удалось преподать урок? — преодолевая ощущение горечи, складываю вспотевшие ладони вместе.

Светлые волосы растрепаны, глаза лихорадочно сверкают. Натурщики того времени рыдали бы от зависти, глядя на такое воплощение творческого хаоса. Совсем как персонаж сошедший с полотна великого художника, который решил на минуту посетить наш мир.

— Пока не уверена, — шутливо отвечает, прищурив глаза.

— Эмм... — я замялся, понимая, что ситуация явно не в мою пользу. — Думаю, я усвоил твой урок на отлично. Но, может быть, в следующий раз просто скажешь, что злишься, без этих педагогических мероприятий?

Окрыленный, с жадностью рассматриваю ее обтянутую тонкой тканью фигуру.

Молчит, а потом:

— Я сегодня чудо как хороша, — произносит, смакуя каждую букву.

Намотала на палец длинный белокурый локон, наклонив изящную головку. В душе у нее обида на меня, и я это знаю. А еще я знаю, что сейчас целиком и полностью в ее власти.

— Это точно, — отвечаю, поневоле считывая нарастающее желание в ее взгляде.

Сначала она лишь мягко и легко коснулась моих губ, а затем, словно тлевшая свеча вдруг вспыхнула и разгорелась ярким пламенем, целуя по-настоящему, истово. И так хорошо стало.

Захотелось послать к черту проблемы, сомнения, Колобка Сергеевича… и все эти мелкие неприятности!

Схватив Соню за плечи, притягиваю ее к себе. Через тонкий шелк халата чувствовалось тепло ее кожи, а через ткань моих брюк вся сила моего желания.

Захаровой было не до нежностей. С оголодавшей женщиной шутки плохи. Моя рубашка трещала, когда она расстегивала ее, желая дотронуться до моей кожи. Правильно, Соня! К дьяволу всяких Кэлвин Кляйнов! В следующий раз надо будет выбирать рубашку с более надежными пуговицами. Совесть пыталась спросить меня — какого черта я делаю. Но я не обращал на этот слабый голос внимания. Я занялся своим делом с таким усердием, что даже забыл о ее существовании.

— Хоть бы я тебя не потерял, — с дуру бормочу, не сводя с нее глаз.