Бывшие. Мой папа доктор

Глава 48

СОНЯ

— Спасибо, — говорю зеленоглазому хозяину блестящего Порше, который успел меня раздеть глазами, а потом снова одеть. — Извините, я спешу. Мне еще встречаться с каким-то засратым юристом, — с трудом направляюсь к бизнес-центру, построенному в форме буквы "Г". — Ну и денёк, — бурчу под нос, проклиная свой выбор обуви.

Подвернутая нога давала о себе знать. Шатающийся каблук делал мою походку смехотворной. Все, только выбросить... Пока я обдумывала это, меня неожиданно схватили за локоть.

— Сильно сломали каблук? — спросил знакомый голос.

Я оглянулась. Молодой человек — нет, мужчина, едва ли намного старше меня внимательно изучал мои сапоги, словно никуда не торопился.

Почему он обрушился на мою светловолосую голову?

— Ерунда. У меня вообще талант находить приключения на ровном месте, — с легкой иронией отвечаю ему.

Оставшийся “здоровый” каблук, ступая по скользкой мартовской жиже из снега и грязи, тоже поехал в сторону. Все опять случилось так стремительно, что мне просто хотелось крикнуть: “Остановите этот чертов фильм про корову на льду!”. Я судорожно попыталась вцепиться в пальто мужчины. В котором все подчинялось одному слову: “довольно-таки”. Довольно-таки сильный. Вновь удержал меня.

— Да уж… — с насмешливой улыбкой произнес он.

Чем-то он меня очень раздражал. Еще не поняла чем.

— Сама вижу… — буркнула я, пытаясь сохранить равновесие.

— Осторожнее, — сказал он, поддерживая меня. — Не торопитесь.

Боль пронзила мою лодыжку, но я сдержала стон.

— Ногу повредили? — заглянул мне в лицо.

Укрощаю порыв отшить его — в конце концов, он не виноват в моем неудачном дне.

— Видно, все-таки потянула, — вздохнула я, смиряясь с реальностью.

Он опустился рядом на корточки, без разрешения ощупывая мою лодыжку.

— Ай!

— Я не медик. Но, подвернули вы ее неудачно.

Я уже и сама понимала, что минимум — растяжение связок. Диагноз не новый, и как раз эта нога страдала от него раза два точно.

— Сильно болит?

— Терпимо.

— Могу донести.

— Сама допрыгаю, — огрызнулась я в ответ на столь соблазнительное предложение.

— Так и подумал, — сказал он, подхватив меня на руки и толкнув ногой дверь.

Этого только не хватало! Вскидываю глаза в протесте:

— Что еще за штучки? — прозвучала явная паника.

Хотелось расплакаться от несправедливости, настигшей меня в этот ясный, солнечный день.

Он бросил на меня иронический взгляд, в то время как я с отвисшей челюстью переваривала:

— Просто помогу добраться до вашего пункта назначения, чтобы не добавить еще больше происшествий в ваш список. Тем более нам по пути, — и улыбнулся холодной улыбкой, которая совершенно не затронула его глаз.

Сердце затрепыхалось, а потом ухнуло куда-то. Мне в голову пришла сумасшедшая догадка:

— Так вы… — уставилась на мужчину.

— Да, позвольте официально представиться, я тот самый засратый юрист, — он со значением взглянул на меня. Вот как так? Почему именно он и именно сейчас? – Михаил Богословский. А вы, полагаю, Соня? Я вас сразу узнал. Денис показывал мне ваши фотки.

Стискиваю челюсти в бессильной ярости. Какие именно фотки он ему показывал? Моменты нашей жизни, о которых я уже даже не помнила.

Попав в какие-то неведомые силки, я чувствовала, как все таращили на нас любопытные глаза. У сексуальной секретарши за стойкой регистрации сначала вытянулась шея, потом едва не упала челюсть. Она смотрела на меня с таким удивлением, что я почти услышала, как ее мысли складываются в слова: "Что здесь происходит?!" Ужасаюсь, поняв, что эта унизительная сцена разыгрывалась на глазах свидетелей.

— Кофейку нам! — произнес Богословский, не обращая внимания на всеобщее внимание, продолжал уверенно нести меня через холл. Я пыталась сохранить хоть каплю достоинства, но это было сложно, когда тебя несут на руках, как ребенка. Единственное, чем могла выразить отношение к происходящему, были пылающие от ярости и горького чувства несправедливости щеки. Прикасаясь пальцами к мускулистым плечам, я ощущала, как в такт сердцебиению они приподнимаются и опускаются.

— Ну, по крайней мере, теперь на меня перестанут охотиться секретарши, — комментирует он.

— О чем вы? – хлопаю ресницами.

— Не представляете, как быстро в этом офисе разлетаются слухи, — проурчал мне в ухо низкий баритон. Он перенес меня через порог своего кабинета. А когда осторожно опустил на пол, я с опаской, но в то же время и с острым интересом принялась изучать пространство вокруг.

Шикарный кабинет говорил о своем хозяине только в превосходной степени.

— Давайте шубу. Присядете? — его цепкие зеленые глаза прищурились. — В ногах правды нет.

Посмеивается. Я поглубже устроилась в кресле. Он сел рядом. Опустил глаза и посмотрел на мои ноги. Я проследила за его взглядом.

— Чтоб вы знали, я тороплюсь. Давайте поговорим о деле? — с раздражением вдыхаю терпкий аромат мужского одеколона.

Не сказав ни слова, он вышел из кабинета, вернулся с пакетом льда и упаковкой обезболивающего.

— Нужно приложить, иначе завтра встать не сможете.

Он был прав, поэтому на это предложение я решила согласиться и, позволила себе снять сапог. Лед коснулся моей кожи, через тонкий черный чулок, и я чуть дернула ногой, но Богословский крепко сжал ее загорелыми пальцами и снова опустил ледяной пакет.

— Терпите, — полушепотом произносит. Нахальный взгляд задержался на откровенном вырезе моего платья.

Мои брови взлетели вверх, едва я увидела, что именно заинтересовало богатенького адвоката. Думает для него так разоделась?

— Вы меня в гляделки позвали играть? — вызывающе прищуриваюсь.

Богословский растянул губы в понимающей улыбке, а потом дотянулся до ноутбука лежащего на столе. Он включил два видеофайла, один из которых я увидеть явно не ожидала.