Бывшие. Мой папа доктор

Глава 49

СОНЯ

Глаза мои широко раскрывались от удивления.

— Это запись с камер, — говорит Богословский, указывая на экран. — В комнате, где произошел несчастный случай между вами, вашим нынешним молодым человеком и вашим бывшим, была камера. Осмелюсь заметить, вы и Мальцев об этом не знали?

Каждое его слово эхом отдавалось в моей голове. Мы с Мальцевым действительно ничего не знали о камере, но теперь это было не важно. Важным стало то, что нас ждет в будущем и как это обстоятельство изменит все.

Можете себе представить, как билось мое сердце? Глотку царапнул неприятный суховей, дыхание перехватило, как будто чьей-то ледяной рукой, и я застыла в кресле.

— Вы хотите лет пять не видеть свою дочь? — словно издеваясь, спросил этот мудак Богословский.

Стискиваю руками собственную шею, потому что начинаю задыхаться. В голове мелькали мысли о том, что я могу потерять самое дорогое в своей жизни.

— Мне кажется, что теперь вы сознаете всю опасность своего положения, — продолжил он, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Боже, я больше не могу вас слушать! Откуда вы все это взяли — то, что вы говорите?! Кроме звука эта долбанная камера ничего не записала.

— Мало того, что вы ранили своего бывшего, так еще и ваш Мальцев оговорил его, самостоятельно решив выстрелить себе в ногу. Это и без картинки понятно.

Последнее явилось для меня шоком. Я запуталась в урагане мыслей. Егор сам в себя стрелял? Меня трясло. “Кошмар какой-то”, — пронеслось в голове. На грани панической атаки я слушала запись уже по третьему кругу. На ней Егор что-то говорил, Денис ему отвечал, но я совершенно не понимала и не разбирала больше слов.

Богословский остановил запись и посмотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Видит Бог, у меня только одна цель: я хочу, чтобы восторжествовала справедливость и были оправданы невинные, — при этих словах он встал со стула.

Много же ему заплатили, раз он так роль отыгрывает! Я сидела со сжатыми губами и бросала на него взгляды разъяренной кошки.

— Невинные?! — слезы закипели в глазах, непонимание, как поступить, буквально сводило с ума. — Ваш подзащитный что ли невинный? Он приволок меня на свою дачу силой, накачал лекарствами! Денис… он был в сговоре с врачами своей больницы, которые ставили моей дочери ошибочный диагноз. Это невинно по-вашему?

Я изо всех сил старалась не потерять контроль над собой, но воспоминания о тех ужасных днях на даче и в больнице разрывали мое сердце.

— Как вы можете защищать такого человека?

Слушая меня, он стоял неподвижно, и когда я закончила, еще некоторое время оставался в прежнем положении.

— Вы хотите уверить суд в этом… но есть ли у вас доказательства? — прозвучало с нескрываемой насмешкой. — Употреблять запрещенные вещества вы могли и без его помощи. А с диагнозами врачи иногда ошибаются, это довольно частые случаи. Никто, как говорится, не застрахован. На этом основании вы можете подать в суд на больницу, где проходила лечение ваша дочь. К слову, бесплатное лечение, которое стоило немалых денег. И которые, конечно же, выкладывал из своего кармана мой подзащитный. Что только докажет его доброту и щедрость, — он произнес эту тираду немного в нос. В свой идеальный мужской загорелый нос. — Вы бледная, — взглянул мне прямо в лицо. Послышался какой-то задушенный вздох — я не сразу осознала, что он исходит от меня самой. — Вам нехорошо? Может быть, воды?

Я смогла только неопределенно покачать головой, сжимая пальцами собственные колени, которые на тот момент не чувствовала. Он шагнул к столу, на котором стояли графин с водой и стакан.

— Выпейте! — приказал он, его голос звучал холодно и отстраненно.

Хватаю стакан с бесцветной жидкостью, пальцы дрожат. Вода приятно холодила горло, слегка облегчая состояние. Но тревога не исчезла, оставляя за собой ощущение беспомощности и страха.

Тело словно больше мне даже не принадлежало, не управлялось мной…

— Здесь душновато, — говорю побелевшими губами. От гложущей изнутри паники уже не попадал зуб на зуб.

Богословский, такой большой, высокий и сильный, шагнул ко мне и начал похлопывать меня по щекам. Я была ошеломлена его действиями, но это помогло мне прийти в себя. Шок от его прикосновений вернул мне контроль над собой.

— Не говорите, что нужна скорая, — подушечка его большого пальца, чуть шершавая на ощупь, быстро провела по моей щеке.

— А не пошел бы ты! — выкрикнула я, на уровне его ширинки, подавив некстати прорвавшиеся эмоции. Попробуй после всего ясно выразить свои мысли на хорошем русском языке.

— Мы перешли на “ты”? — передо мной стоял мужчина, уверенный в себе и в своих делах. — Отлично, так даже лучше.

— Вы… вы… — с волнением продолжаю, уже принявшись активно жестикулировать, — вы суете мне запись не пойми чего… этого мало для таких домыслов… утверждений, которыми вы разбрасываетесь. Неужели нет?! — я очень не любила притворяться дурочкой, но сейчас приходилось ради Мальцева.

— Знаешь, как классифицируется то, что ты сделала? — теперь же… в фигуре Богословского, нависающего надо мной, впервые почудилось что-то угрожающее.

— Думаю, больше мы не увидимся, — постановила решительно, вскочив прихрамывая в сторону двери.

Я не увидела, но ясно почувствовала: Богословский смотрит на меня с изумлением. Это подтверждал и его тон:

— У Дениса есть условие. Условие, при котором он не станет заявлять на тебя и на Мальцева.

— Не станет? — бросаю я гневный взгляд на мужчину. Во рту появился кислый привкус, и скулы свело от напряжения.

— Неофициальное условие, так сказать.

— Если он хочет, чтобы я вернулась к нему…

— Нет, нет, нет. Мой клиент не дурак и уже четко понимает, что вам теперь не по пути.

— Отлично! — продолжаю пылать возмущением. — Тогда, что же ему от меня надо?

— Чтобы вас с Мальцевым ничего больше не связывало.

Эти слова прозвучали как приговор. Я почувствовала, как внутри меня все закипает от гнева и отчаяния. Как он смеет ставить такие условия? Как он смеет вмешиваться в мою жизнь и диктовать свои правила?