Бывшие. Мой папа доктор

Глава 51

СОНЯ

Если бы можно было так же просто стереть картинку, которая, кажется, намертво запечатлелась на сетчатке. Мальцев с шикарнейшим букетом кремово-белых роз. Кольцо, которое должно было стать символом нашего вечного союза. Наша дочь, обнимающая его за ногу. Семья в предвкушении радостного события. И я, безжалостная ледышка, сказавшая "нет".

Внутри прорастало колючими иглами понимание, что ничего уже не исправить. Может и хорошо… Я такого мужчины, как Мальцев недостойна. И в том, что теперь наша история закончилась, ничего странного нет…

Алкогольные пары заполнили салон натопленной машины. Чую, плечистому коротко стриженному таксисту придется закусить после такой хорошо выпившей пассажирки.

Только бы не разрыдаться при нем.

— Всё в порядке? — спросил он, слегка нахмурившись.

— Да, всё нормально, — делаю глоток, чувствуя, как красное вино разливается теплом по телу. — Просто... трудный день.

Мужчина явно не был в восторге от такого, но молчал, стараясь сосредоточиться на дороге.

Я сидела сзади и настороженно обозревала незнакомые улицы, стараясь отогнать образ продажного адвокатишки, который стучался в голову, просился внутрь. Воспоминания о недавнем разочаровании в людях и их намерениях грызли меня изнутри, но я пыталась держаться.

— Может, переночуете в гостинице? Есть тут неподалёку одна приличная, — предложил таксист, явно заметив моё состояние.

Я повернула голову к нему, чувствуя, как алкоголь мутит сознание.

— Нет, спасибо, — отвечаю ему, доставая из кармана визитку, на обратной стороне которой Богословский неровным почерком указал все, что мне нужно о нем знать. В том числе и номер своего телефона, вот только, я жаждала отчитаться перед этой сволочью лично. Глаза в глаза.

В машине окончательно стало тихо, и единственными звуками были мерное урчание двигателя и мои жадные глотки.

Комсомольская улица, дом семнадцать: авто остановилось точно возле ворот. Водитель распахнул заднюю дверь, помогая мне выйти из машины.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь не споткнуться на пороге.

Сунула в карман услужливого мужика две тысячи, чувствуя, как холодный воздух немного проясняет сознание.

Машина, неспешно, хрустя колесами по ледяной снежной корке, скрылась уже через секунду, как я нажала на проклятый звонок.

Спустя каких-то пять минут, я увидела могучую фигуру, что темной глыбой приближалась. Щелкнул замок.

— Каким ветром? — подойдя почти вплотную, удивленно поинтересовался Богословский.

— Не поверите! На вас хотела полюбоваться, — выдаю, собрав последние силы.

Что тут скажешь в своё оправдание?

— Все в порядке?

— В полном. Представьте себе, — алкоголь начинает медленно отпускать.

— По виду и не скажешь.

— А как я должна выглядеть, мм? — произношу с дрожью в голосе, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мужчина моей мечты, моя первая и безумная любовь, отец моей великолепной дочери сделал мне сегодня предложение, которое я ждала полгода… нет, каких полгода, всю жизнь я его ждала. И что думаете я ему ответила? — горько усмехнулась, вспоминая тот момент.

— Думаю ответ был разумным и верным, – правильное практически идеальное мужское лицо портил безжалостный взгляд.

— Да? — удивляюсь, прервав его на половине фразы. — Твоя жена в курсе какой ты грязный человек? Каких грязных мудаков ты выгораживаешь? — я стала говорить, говорить, говоритт, а мужчина молча смотрел на меня и непонятно, слушал ли мои нравоучения или думал о своём, но усердно что-то высматривал в моих глазах.

Слова лились потоком, и я чувствовала, как гнев и разочарование переполняют меня.

— Не надо напиваться миловидным цветочкам, — услышала я в ответ.

Эти слова словно подожгли внутри меня огонь всей накопившейся неприязни к нему. Комплимент, произнесённый его бархатистым, словно горький шоколад, голосом, прозвучал как насмешка. Слова больно резанули по сердцу, и я почувствовала, как по щекам побежали предательские слёзы. Бессильные слёзы, которые я не могла сдержать.

— Ненавижу, как никого в мире, — стараюсь не опустить свой влажный, измученный взгляд. Адреналин бушевал в жилах. Ветер раздувал мои волосы. — Такой же червяк, как и Денис. Я до могилы не забуду то, что вы мне сделали.

— Это все? — притворно-сочувственно поинтересовался он.

Происходящее, казалось, не произвело на него никакого впечатления. Он стоял передо мной, словно каменная стена.

Закрыв глаза, я судорожно вздохнула и едва слышно прошептала:

— Всё.

Бестолку вот так вот пытаться объяснить что-то почти незнакомому человеку. Разворачиваюсь в сторону дороги на подкашивающихся ногах. Ветер нарастал, хлёсткий, злобный, может, днём это не было бы так жутко, но сейчас, в темноте, на краю географии, мне стало не по себе.

Ругань сквозь зубы. Богословский резко вытянул руку, ухватил меня за локоть и заставил снова развернуться к пятну света в блеклой от луны темноте. Меня удивила та сила, которую он вложил в это действие.

— Здесь не ходят случайные такси, — произнёс он с такой необычайной резкостью, что я вздрагиваю. — В попутки садиться опасно.

Я сердито вырываю руку из его хватки.

— Тебя забыла спросить!