Бывшие. Мой папа доктор

Глава 54

ЕГОР

Или Захарова мне изменяет, или…. или какого дьявола она забыла в доме незнакомого мужика?!

“Мальцев, притормози,” — шепчу я себе, покрываясь ледяным потом.

Подумаешь, ее знакомый, что с того? Или родственник.

Для чего я припарковал автомобиль к какому-то глухому забору в незнакомом районе? Нет, не так. Я с вполне определенной целью его сюда припарковал: в попытке добраться до сути, разузнать, а позднее подтвердить фактами, вывести на чистую воду. Как там еще говорят?

Убей, не понимал, зачем накануне она шептала мне убедительные слова любви, где у нее отчаянно слезились глаза, а после с немым лицом сказала “нет”…

Как так сложилось, а? Зачем, ну! С чего вдруг, мою любимую… мою Соню, на которой я последние четыре года собирался жениться, но всякий раз почему-то откладывал, встретил у ворот, какой-то солидный плечистый мужик, и она покорно прошла с ним в дом?

Здесь мой мозг заглючил. Кажется, даже щеки заломило, и не стало хватать кислорода для дыхания. Я ударил по рулю, выплескивая шквал своих неконтролируемых эмоций:

— Черт! Черт! Черт! — кричал я, чувствуя, как ярость и отчаяние переполняют меня.

Откуда-то из подворотни к дому подъехал красный люксовый автомобиль. Из него выплыла разукрашенная высокая стройная блондинка. В руках у нее была марочная сумка, а ноги не прикрыты вообще ничем, даже колготками. Юбка была на грани заметности. Мне пришлось резко отпрянуть назад, чтобы остаться незамеченным.

Улови она мой взгляд, который несомненно рассмотрела бы — она бы догадалась, что приткнутая машина под липой имеет цель стоять здесь. Вошла в дом, и можно было больше не пялиться в окно.

Возможно, сейчас Соня оттуда выйдет? Надеялся неизвестно на что...

Моя Захарова была совсем не похожа на типаж этой длинноножки. Моя Захарова… изысканная и вообще самая прекрасная для меня. Она была моей женщиной. Женщиной, которую предпочло сердце. Глаза приветливые, пронизанные светом. Будь я стихотворцем, что-нибудь такое выдумал бы про них, про ее глаза.

Почему я никогда не был таким романтичным раньше?

Да нет, бывал же... Мелькнуло в памяти, как я высвистывал под ее окнами. Она покажется в окошко на втором этаже, и через несколько минут вылетит из дверей. И тут же срочно ко мне: руки в стороны, глаза горят, губы в улыбке.

Эти ее губы! С тех пор как познакомились, медитирую только о них и, надо думать, не перестану никогда. Разве мог я вообразить, что эти губы когда-нибудь скажут: "Нам надо расстаться".

Прошло десять минут. Потом двадцать. Захарова все не выходила. Нет, пора завязывать со всеми страхами и предчувствиями. Самое время выбираться на улицу. Надоело быть в тени. Нет сил больше изучать ледяные дождинки, постепенно тающие на автомобильном стекле.

Решил обойти вокруг дома. Хорошо — забор не сдержит, собак нет. Подберусь к одному из окон, откуда можно будет проникнуть взглядом внутрь. Уцепился руками за край невысокой железной ограды, синхронно подтягиваясь, толкая тело вначале ногами, а затем и руками. Только перемахнул через забор, как где-то в стороне хлопнула дверь. Раздались какие-то возгласы, и через мгновение в поле зрения появилась голова той самой длинноножки и занимательная личность незнакомца.

Я рефлекторно пригнулся, чуть не занырнув лицом в снеговую кучу. Какое-то время смотрел на них из-за нее. Блондинка говорила неразборчиво и как-то все кашей. А этот тип тут же:

— Ничего не было, дура ты! Я знаю эту Соню всего ничего.

Внутри у меня все оборвалось и задрожало от радости.

А женское лицо горело от гнева. Запустить чем-нибудь тяжелым своему горе-хахалю ей хотелось с каждой минутой все острее.

— Какой нормальный мужик разрешит посторонней спать у себя?! Бабник, каких поискать! — ее глаза метали молнии, и казалось, что вот-вот она сорвется и сделает что-то необдуманное.

— Я же сказал, она, — указательным пальцем правой руки тип указал на окно второго этажа. — Бывшая баба моего клиента.

Этот подонок мне отчаянно не нравился.

Какое-то время краля молчала, рассматривая его излишне пристально.

— Бывшую бабу клиента совершенно ни к чему приглашать на ночевки!

Крендель вздохнул и отвечает:

— Ты не знаешь. Желанием клиента было, чтобы она жениха своего бросила. Дай я тебе объясню, и ты окончательно убедишься в честности моих слов. Стало быть… Не забыла до сих пор того крупного мужика, у которого собственный медицинский центр, он еще подсаживался к нам в ресторане пару лет тому назад?

— Того облезлого колобка? Припоминаю... а эта Соня его девушкой была? Никогда бы не подумала.

— Именно так! Вот и она, по всей видимости, прозрела и к бывшему своему в объятия вернулась.

— И?

— Не нашел сил, как ты выражаешься, "облезлый колобок", пережить такое предательство. Охотиться за ней стал.

Разговор возвращался к тому злосчастному дню, когда мне пришла в голову блестящая идея вкопать отвергнутого колобка туда, откуда бы он больше Соню не затронул. Пусть мне это и стоило здоровой ноги. Но только вылез скотина! Теперь было понятно, вследствие чьих действий…

Они говорили и спорили…

— Иными словами, салоподобный мудак вытребовал, чтобы эта Соня голубка своего предала?

— А то как же. В противном случае этот сизокрылый надолго за решеткой застрянет.

— И ты ему поддакиваешь?

— Чего бы мне ему не поддакивать, когда на кону такие значительные деньги?

— Вот ты подлец, Богословский! Ты же запросто мог от всего отказаться и послать своего метаболически ограниченного клиента в сраку! — вопила она на него содрогающимся от волнения голосом. — Если там были здоровые отношения и семья здоровая? Ты врубаешься, что посодействовал ее развалить?

— Ой, довольно уже упреков, дорогая!

— Пошел ты!

— Сама проваливай! Знаешь, может я ей и вставлю разок, — уже в ходе их беседы передумал. — А что? Слишком уж она пришла в восторг, когда я ей предложил остаться на ночь.