Бывшие. Мой папа доктор

Глава 55

СОНЯ

Кто же оставляет рабочий ноутбук без пароля? Точно, тот, кто еще не усвоил жизненные уроки.

В то время, как Богословский спокойно расхаживал где-то поблизости, я, наклонившись над его столом, лихорадочно рылась в его компьютере.

Видимо, этот законник не так уж и глуп. При включении компьютера пароль не требовался, но доступ к папкам был защищен шестизначным кодом. Вот как он предусмотрел все! Ничего невозможно удалить.

Но, подсказка должна была быть где-то поблизости. Проявляя обычное любопытство к его делам, я решила заглянуть в его социальные сети.

Это что? Адвокатишка виртуозно играет в бильярд. Что еще? Мое неугомонное любопытство, которое постоянно приносило мне неприятности, теперь полностью завладело мной.

Интересный факт. На всех фотографиях его темные волосы всегда зачесаны назад. Он ненавидит завтраки, независимо от того, какие они. Он жутко обожает мясо во всех его видах. Конечно, черную икру предпочитает, но и красную тоже с удовольствием лопает. Он всегда выберет черный чай, вместо кофеина. С алкоголем у Богословского особая осторожность. Он осторожен и в общении с девушками. Как я это узнала? Признаюсь, пролистала несколько его переписок. Едва он ощущает женский интерес, моментально исчезает в тени и выжидает нужного момента. А некоторые и рады этот момент создать. Какие же мы, женщины, дурочки… Тихо бешусь.

Честное слово, дальше в болото с голыми фотками не полезла. Так… сначала одним глазком, потом другим. Потом немного увеличила, хотя у Богословского и так все было видно.

Любопытно…

Ладно, куда меня унесло? Но ведь унесло же, не так ли!

Зачем мне нужно было узнавать о его причиндалах? Со вздохом изгоняю из себя эту странную неприязнь.

Глупая женская привычка – знать все? Надуваю щеки и раздраженно думаю, что в голову лезут совершенно идиотские мысли.

Никто из мужчин мне вообще не нравится, кроме Мальцева. Они совершенно разные. Богословский постоянно щеголяет в дорогом костюме, а Егор напротив - принципиально предпочитает джинсы, ветровки и свитера. На левом запястье у Богословского красуются Rolex, а Мальцев постоянно узнает время по мобильнику, оставляя свои обычные часы пылиться на прикроватной тумбочке.

Ищу зацепки дальше! Друзья? Да нет у Богословского никаких друзей. В основном у него только клиенты и коллеги по цеху, так сказать. Родственники? Да нет, он детдомовец. Все ясно… Он прошел трудный и извилистый путь, полный препятствий. Путь, который мог бы привести его на скользкую дорожку, и Богословский написал об этом прямо в своем дневнике.

Еще одно отличие: Мальцев никогда не вел дневников.

Теперь я знала о Богословском слишком много. Он боялся перемен, утренних мечтаний, разбивающихся к вечеру в пух и прах, своей не романтичности, усталости и брюзгливости. Мне стало стыдно и противно, как будто я вторгаюсь в его спальню. Что, в общем-то, так и было.

Одернула свою совесть — не до нее теперь было.

В спальне Богословского стояла жара. Хотя, может, мне только казалось. Щеки пылали, а пот струился по шее и лопаткам.

Спальня у него была что надо: просторная, даже чересчур. Только холостяцкая до невозможности. Стоять босиком на паркете было неуютно. Почему бы ему не постелить здесь ковер?

— Захарова, какие ковры? Тебе нужно выделить папку с файлами, нажать “Удалить” и подтвердить “Ок”.

Вздыхаю, поняв, что до этой папки добраться невозможно и время потеряно зря. На экране ноутбука мигает предупреждение, что аккумулятор разряжается: осталось всего десять процентов.

“Щас, сдохнет.”

— Ну и пусть сдохнет!!! — я готова была прыгнуть и начать аплодировать себе, как на премьере. — Беру свои слова обратно. Еще не все потеряно. Надежда жива.

Трясущимися руками открываю кран и начинаю топить ноутбук водой. Кроме того затираю поверхность полотенцем и запихиваю подальше в стол, чтобы избежать дальнейших проблем.

— Вот, нашел свитшот. Новый, еще не носил.

Господи, я вспыхнула как кисейная барышня из позапрошлого века! И наверняка у меня взгляд был перепуганный донельзя.

— Да, не стоило, Миш, — отзываюсь, вцепившись в спасительную толстовку как утопающий за соломинку.

Это “Миш” меня саму напрягло. Почему голос вдруг заюлил? Мой голос начинал юлить только тогда, когда человек мне нравился. Но Богословский мне не мог нравиться.

Наощупь ткань оказалась ледяной, даже озноб пробрал. Скользнула по телу, как вторая кожа. Богословский весьма довольно ухмыльнулся.

— Кофе будешь? – обжигающий взгляд вперился в меня.

— С радостью выпью черный чай, — отвечаю противным, сладким голоском.

— Ты не сердись на меня, — говорит он, наливая мне в чашку кипяток. — Просто…

Ты просто хочешь сколотить себе состояние, — думаю я, мысленно листая страницы его дневника. Ты просто боишься быть нищим. Боишься без крошки хлеба остаться. Боишься призраков своего прошлого…

— И ты пойми, мы с Мальцевым уже полгода вместе живем, а вчера он мне предложил узаконить отношения. Мне пришлось отказать ему. Но главное — зачем?! — сиплю я, со слезами на глазах. — Чтобы удовлетворить желания какого-то урода. Почему он ко мне пристал? В чем смысл?

— Смысла ей захотелось! — весело фыркнул Богословский, облизывая ложку, покрытую джемом. — С чего смыслу взяться, милая? Для нас, мужиков, смысл вообще редкость. У таких, как твой бывший, и подавно.

— И все-таки не понимаю, зачем ему это нужно?

— Хватит копаться в себе. Поедем сейчас, там сама и спросишь у него.

— Сейчас?! — я отшатнулась и замотала головой. — Я не смогу!

— Ну, не мне же это делать, дорогая!