Бывшие. Мой папа доктор

Глава 58

СОНЯ

Снаружи была сырая погода, и дворники машин отбивали свой ритм. Я ехала с Богословским задумываясь: правильно ли я поступаю? Мокрый асфальт впереди едва угадывался.

— Ёшкин кот! — Богословский поглядывал на дорогие часы на левом запястье и давил на газ, пытаясь прорваться через плотный поток машин.

— Что случилось? — спросила я в замешательстве, когда его действия только усугубили мое беспокойство.

— Да показалось, будто машина нас преследует с самого дома.

— Какая машина? — я посмотрела в зеркало, но трасса сзади была пуста.

— Темно-зеленая "Хонда" с правым рулем. Так аккуратно кралась за нами, что я даже…

— Хм, не заметила, — теперь я безразлично смотрела в лобовое стекло, стараясь сидеть ровно, несмотря на тряску и качку машины. — Может, твоя девушка решила за нами следить?

— Лада? Не думаю. После всего, что произошло, она даже не взглянет в мою сторону. Да и черт с этой куклой! — раздраженно замолк он.

Такое обращение немного задело меня. Я хотела промолчать, но любопытство взяло верх. Заворочавшись на сиденье, я с ноткой интереса в голосе спросила:

— Почему вы встречались? Я понимаю, что она красивая и все такое, но она не кажется подходящей женщиной для серьезных отношений.

Богословский фыркнул и покосился на меня.

— Хороший вопрос. Я не искал спутницу для серьезных отношений. Сначала просто хотел отвлечься, а потом привык к ней, как к любимым тапочкам.

— Была какая-то особенная причина, что не хотелось серьезных отношений?

Он вздохнул.

— Как сказать. Серьезность у меня складывается только в карьере. Что-то вас, женщин, во мне смущает.

— Позволю себе не поверить. По твоему виду этого ни за что не скажешь. Любая, встретив тебя на улице или в супермаркете, если ты вообще бываешь в таких местах, на шею бы бросилась.

— Увы, я не преувеличиваю.

Мы надолго замолчали, погруженные каждый в свои мысли. Богословский вспоминал прошлое, развод, а моя душа постепенно превращалась в ледяную пустыню, где царили паника и ужас перед будущим.

— Стало быть, ты был когда-то женат? — стараюсь переварить услышанное.

Был, не был. Что мне с этого?!

— Это было до того, как я выбился в люди. Мы прожили вместе пять месяцев, дальше не получилось, — машинально стал поглаживать левую сторону груди. — А вообще, с Алексой мы знали друг друга еще с института. Наше начало было очень бедным.

— Ого, — удивленно поднимаю брови. — Скандалили?

— Нет, — ответил он честно и даже посмотрел на меня недобро, исподлобья, но не соврал. — Нет, мы не скандалили. Хотя не буду себя оправдывать: вместо того, чтобы понять ее, я начал на нее давить.

— Был особый повод? — снова спросила я его, задумчиво глядя в лобовое стекло. А снаружи было серо-серо. Небо затянулось и будто бы вот-вот прорвется, стоит лишь ткнуть колышком, и сквозь прореху снова хлынет колючий снег.

— Меня раздражала забота о ее родственниках, — его лоб прорезали глубокие морщины. — Особенно о младшей сестре, вечно обиженной на весь мир, — зло почесал пятерней щетину. — Я в детдоме рос, не привык заботиться о других, потому что обо мне никто толком не заботился. Не хотел я тащить на себе лишний груз. Просто не хотел. Аж зубами скрипел, когда приходилось решать их проблемы, — на его лице появилась гримаса вместо улыбки.

— Понятно…

— Такие дела, такие дела! — он нервно дернул кадыком. — А сейчас у меня есть все: деньги, машины, дома. Но тратить все это с удовольствием не на кого.

Излишне для приятной беседы. Ему надоело говорить, и он включил радио. Удивительно, что он не сделал этого раньше. На часах было двенадцать тридцать, и эфир прерывался: реклама ортопедического матраса, сообщения о пробках на дорогах и прогноз погоды. Оставшаяся дорога прошла в неловком молчании.

Ресторан, куда привез меня Богословский, был очень большой и совершенно мне не понравился. Кирпич серого цвета, странные балконы, сводчатые окна с затемненными стеклами и темно-коричневая крыша – все это выглядело тоскливо.

Людей было множество. Кто-то что-то отмечал, кто-то просто зашел перекусить. Это не имело значения; важным было само наличие свидетелей. При таком внимании Денис, встреча с которым была назначена через пятнадцать минут, не осмелится мне навредить.

Подперев подбородок кулачком, я погрузилась в размышления. И чем больше я размышляла, тем авантюрнее казалась мне вся эта затея.

“Ну что я скажу этому отвратительному человеку, когда увижу?” — с горечью вопрошала я себя.

В этот момент у Богословского зазвонил телефон. На дисплее я увидела имя: Денис. Холодок, внезапно засосавший под ложечкой, заставил меня поежиться.

— День добрый, — сдержанно ответил Богословский. — Мы ждем.

Через десять секунд он добавил:

— Уверен?

Что говорил Денис, осталось для меня загадкой. Морщины на лбу Богословского показывали, что беседа его не радовала.

— Хорошо, понял.

— Что он говорит? — спрашиваю, не дожидаясь, пока он завершит разговор.

— Говорит, что больше претензий к тебе не имеет и разрешает удалить компрометирующие Мальцева видеофайлы.

— То есть как? — я вскинула голову и недоуменно заморгала.

Богословский взъерошил волосы на затылке и, виновато взглянув на меня, произнес:

— Сам не понимаю. Но раз он разрешил удалить видеофайлы так и поступим. А, блин, ноут остался в машине, — засуетился Богословский и начал вылезать из-за стола. — Сейчас вернусь, — бросил он.

“Господи! Да я же испортила этот чертов ноут!” — подскочила я с места, когда представила лицо Богословского.

“Помимо твоих файлов там могло быть очень много важной для него информации” — подло захихикал внутренний голосок. — "Пришло время поднять свою задницу и смыться отсюда, куда глаза глядят..."

Перевес был явно на стороне благоразумия, поэтому я быстро оделась, решаясь на киношный “побег через окно”.

— Где здесь курилка? — хрипло спросила я, избегая взгляда на входную дверь. Там, как я знала, обязано было открываться окно.