Бывшие. Моя маленькая тайна

Глава 4

Телефон завибрировал тихо, почти робко, когда Маша уже лежала в постели, уставившись в потрескавшийся потолок своей комнаты в общежитии. Свет был погашен, и в воздухе витал уютный, но такой обыденный запах свежепостиранного белья, смешанный с лёгким ароматом вчерашнего чая из кружки на столе. Это были запахи её жизни — тихой, предсказуемой, как страницы старой книги, которую она знала наизусть. Она не сразу потянулась к смартфону, лежащему на подушке. Внутри шевельнулось странное предчувствие, словно этот звук был не случайным гудком, а предвестником бури, которая вот-вот разразится над её хрупким миром.

Экран загорелся, осветив её лицо холодным голубым светом. Уведомление было лаконичным, как удар под дых: "Вас добавили в закрытый чат".

Маша нахмурилась, моргая в полумраке. Номер отправителя был незнакомым, название чата — загадочным. "К23". Сердце сжалось в комок, и она не понимала почему. Просто интуиция подсказывала: это не про курсовую работу, не про расписание лекций. Это что-то личное. Опасное.

Она нажала на уведомление, и экран заполнился сообщениями. Не потоком — всего несколькими строчками. Но иногда и нескольких слов хватает, чтобы мир, который ты так тщательно строил вокруг себя, треснул, как тонкий лёд под ногами.

— Это она?

— Серьёзно?

— Кирилл, ты вообще в своём уме?

— Она же никто.

— Серая мышка.

Маша медленно опустила телефон на грудь, чувствуя, как внутри разливается пустота. Не острая боль — нет, это было хуже. Пустота, как будто из неё выдернули душу, оставив лишь оболочку, которая ещё дышит по инерции. Она перечитала сообщения раз, потом другой, третий. Каждое слово резало по живому: холодная уверенность, с которой эти люди судили её, как товар на полке. Они не знали её — и не хотели знать. Для них она была просто "никем". Чужой. Лишней.

Она не написала ничего в ответ. Что можно сказать в таком чате? "Извините, что существую"? "Я не просила меня добавлять"? Слова казались бесполезными, как шепот в ураган.

Телефон завибрировал снова, и Маша вздрогнула. Новое сообщение — от Кирилла.

Кирилл: Прости. Я не знал, что тебя добавят. Я разберусь.

Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки, но не проливаются. "Разберусь". Слово звучало так практично, как будто речь шла о сломанном замке или недоразумении с заказом. Но это было не о том. Это было о ней — о её уязвимости, которую она так тщательно прятала под слоем тишины. Теперь эта тишина треснула, и через трещины хлестал холодный ветер чужого мира.

Маша не ответила. Выключила телефон и повернулась на бок, кутаясь в одеяло. Но ночь выдалась беспокойной, как никогда. Она просыпалась несколько раз, сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться. Ей снились коридоры университета — бесконечные, лабиринтные, где все смотрели на неё, но делали вид, что не замечают. Шёпоты за спиной, как шелест листьев в осеннем ветре, от которых невозможно спрятаться. "Серая мышка". Эти слова эхом отдавались в голове, разъедая остатки уверенности.

Утром Маша встала раньше обычного, чувствуя тяжесть в теле, как после долгой болезни. Она долго стояла у зеркала, выбирая одежду. Не для того, чтобы выглядеть красивее — нет, она хотела стать ещё незаметнее. Простые джинсы, свитер без ярких цветов, волосы, собранные в низкий хвост. Она посмотрела на своё отражение: бледное лицо, потухшие глаза. "А что, если они правы? — мелькнула мысль, как острый нож. — Что, если я действительно лишняя? Никто. Мышка, которая должна прятаться в норке".

В университете всё казалось прежним — и в то же время изменилось до неузнаваемости. Студенты спешили на лекции, смеялись, спорили о чём-то своём. Но Маша ловила взгляды. Не прямые, открытые — нет, украдкой, быстрые, как вспышки. Словно все знали о ней что-то, чего она сама не понимала. Или, хуже, знали и уже вынесли приговор. Она шла по коридорам, сжимая рюкзак, и чувствовала себя обнажённой под этими взглядами. Уязвимой, как никогда.

Она заметила Кирилла издалека — у лестницы, в окружении своих друзей. Он стоял спокойно, собранный, в своём неприступном мире из уверенности и привилегий. На миг Маше захотелось развернуться и уйти, сделать вид, что не видела его. Скрыться, как всегда. Но он уже повернул голову, поймал её взгляд. И отделился от группы, шагая ей навстречу.

— Маша, — позвал он, и в голосе сквозило напряжение, которое она не ожидала услышать.

Она остановилась. Не подошла ближе — просто замерла на месте, как будто между ними была невидимая стена.

— Ты почему не отвечаешь? — спросил он, подходя. В его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство, но Маша не была уверена.

— Потому что не знаю, что отвечать, — тихо сказала она, глядя в пол.

Он нахмурился, и она увидела, как напряглись мышцы на его челюсти.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Но вышло, — она наконец подняла глаза, встречаясь с его взглядом. — Кирилл, я не привыкла, чтобы меня обсуждали… как вещь.

Он сжал челюсть сильнее, и в его глазах промелькнула тень вины — или, может, раздражения.

— Я поговорю с ними.

— Зачем? — в её голосе проступила усталость, накопленная за ночь. — Ты не сможешь заставить их принять меня.