Бывшие. Моя маленькая тайна

Глава 6

Кирилл проснулся раньше неё.

Квартира ещё дремала — высокая, стеклянная, залитая холодным утренним светом, который пробивался сквозь панорамные окна, как робкий гость. Город внизу только начинал оживать: редкие машины скользили по улицам, как сонные тени, и в этой редкой тишине его мир казался почти безопасным. Почти.

Маша спала рядом, повернувшись к нему лицом. Во сне она выглядела иначе — спокойнее, мягче, будто сбросила все доспехи, которые носила днём. Кирилл смотрел на неё дольше, чем позволял себе обычно. В его постели редко кто задерживался дольше ночи. И никогда — так. Её дыхание было ровным, ресницы подрагивали, и в этот миг он почувствовал укол чего-то незнакомого: нежности, смешанной с страхом. "Что я наделал?" — мелькнуло в голове, но он отогнал мысль.

Он осторожно выбрался из-под одеяла. Пол был холодным под босыми ногами, реальность — быстрой и жёсткой. Телефон на тумбочке завибрировал, но Кирилл не взял его сразу. Экран загорелся сам, высвечивая сообщение.

Карина: Нам нужно поговорить. Сейчас.

Кирилл сжал челюсть, чувствуя, как внутри напрягается пружина. Потом выключил звук и положил телефон экраном вниз. Не сейчас.

На кухне он включил кофемашину — низкий гул заполнил пространство, как фон для мыслей. Достал хлеб, фрукты, йогурт. Делал всё автоматически, но внутри было странное ощущение — будто он играл в чужую жизнь. Завтрак на двоих. Простые движения. Тишина без напряжения. Когда-то это казалось ему скучным. Теперь — почти идеальным.

Он услышал шаги — мягкие, неуверенные.

— Ты рано, — голос Маши был чуть хриплым от сна, теплым, как утренний свет.

Она стояла в дверях, завернувшись в его рубашку, которая была ей велика и падала складками, делая её ещё уязвимее. И это зрелище выбило воздух из лёгких сильнее любых слов. Кирилл замер на миг, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Не хотел будить, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не получилось, — она улыбнулась. Тихо. Только для него.

Они завтракали молча, сидя за барной стойкой. Но это молчание было не пустым — в нём было слишком много невысказанного: взгляды, скользящие по лицам, лёгкие касания пальцев при передаче чашки. Маша ловила каждую деталь: как он держит кружку, как смотрит в окно, избегая её глаз, когда телефон снова вибрирует в кармане его брюк. Она чувствовала — что-то не так, но не спрашивала. Не хотела рушить этот хрупкий момент.

— Всё в порядке? — спросила она наконец, не выдержав.

Кирилл кивнул слишком быстро, слишком уверенно.

— Да. Просто… утро.

Она не стала давить. И за это он был ей благодарен больше, чем готов был признать. Маша всегда знала, когда остановиться — это было её силой. И её слабостью.

Через полчаса они уже ехали. Машина мягко скользила по улицам, город окончательно вступал в свои права: гудки, спешащие люди, запах кофе из открытых кафе. Кирилл вёл уверенно, но Маша чувствовала — что-то изменилось. Как будто ночь осталась где-то позади, а между ними снова появилось расстояние. Невидимое, но ощутимое, как стеклянная стена.

У её дома он заглушил двигатель не сразу, давая тишине повисеть.

— Вчера… — начал он и замолчал, подбирая слова.

Маша посмотрела на него внимательно, без ожиданий, без упрёка. Её глаза были ясными, но в глубине таилась тень сомнения.

— Я не жалею, — сказала она тихо. — Если ты об этом.

Он кивнул, и в этом кивке было облегчение.

— Я тоже.

Поцелуй был коротким. Осторожным. Совсем не таким, как ночью — не страстным, а почти прощальным. И от этого внутри Маши кольнуло тревогой и болью.

— Увидимся? — спросила она, уже выходя из машины.

— Конечно, — ответил он, и улыбка вышла искренней.

Она ушла, не оборачиваясь, шаги эхом отдавались в её голове.

А Кирилл сидел ещё несколько секунд, глядя вперёд, на пустую улицу. Телефон снова ожил в кармане, настойчиво, как напоминание о реальности.

Карина: Ты опаздываешь. Мы ждём.

Он завёл двигатель, и машина рванула вперёд.

Дом родителей встретил его стерильной тишиной — мраморные полы, стеклянные стены, охрана у входа. Здесь не было места сомнениям. Здесь всё было решено заранее: мебель, расписание, судьбы.

— Ты поздно, — сказала мать, не оборачиваясь от окна, где она стояла с чашкой кофе в руке.

— Был занят.

— Ты всегда занят, когда делаешь глупости.

Она повернулась. Взгляд — холодный, оценивающий, как у хирурга перед разрезом.

— Мы сегодня едем к инвесторам. Ты нужен мне собранным, Кирилл. Не отвлекайся на временное.

— Я сам решу, что временно, — резко ответил он, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Пока ты живёшь за мой счёт — нет.

Он вышел, не прощаясь, дверь за ним захлопнулась с тихим щелчком.

В университете всё было как всегда — и потому ещё хуже. Взгляды скользили по нему, шёпот затихал при приближении. Ощущение, что каждый знает больше, чем должен. Артём догнал его у входа в корпус, с неизменной ухмылкой, но в глазах — беспокойство.