Бывшие. Мы (не) твои, босс!

Глава 17

Милена

— Доброе утро, милый, — целую Сашку в лоб, тихонечко его тормошу, — пора вставать, завтракать и идти в школу.

— Ммм, — он вяло потягивается, — не хочу…

— Хочешь Лилию поскорее увидеть? — срывается с губ, прежде чем успеваю понять сказанное.

Сынок тут же садится в постели.

— Это нечестно, мам! — заявляет, спрыгивая с кровати.

— Но работает же.

Он бежит в ванную, я готовлю завтрак. Сегодня у меня первый рабочий день в компании Ежова. И все бы ничего, если бы не условия Егора. Зачем я ему сдалась? Мне было бы комфортнее подальше от него.

— Мам, ты о дяде Егоре думаешь? — спрашивает сын, невинно хлопая ресницами.

От неожиданности кофе попадает не в то горло. Накатывает острый кашель, и белая рубашка становится непригодной к тому, чтобы сегодня пойти в ней в офис.

— Прости, — сын внимательно наблюдает за мной.

— Все в порядке, — вздыхаю, — нет, я просто задумалась о новой работе.

Где будет Ежов.

Отмахиваюсь от ненужных мыслей.

— Знаешь, я позавчера подумал, что он нехороший. Но вчера… — Сашка задумывается, — я передумал. Дядя Егор любит Лилю.

— Какой ты у меня взрослый, — улыбаюсь, — все понимаешь. Да, дядя Егор любит ее. Очень сильно.

— Почему она сказала, что ее мама выполнила… обязанности? — задумчиво размешивает какао. — Лиле одиноко без мамы. Вот если бы ты и дядя Егор поженились, мы бы с ней стали братом и сестрой.

Замираю. Господи, откуда у него эти мысли вообще?!

— И дядя Егор бы нашел моего отца, — малыш хмурится, — наругал бы его, как отца Леши вчера! И заставил извиниться перед тобой.

Ну вот как мне на это реагировать?

— Так, Саша, мы опаздываем, — взглянув на часы, резко встаю, — иди одевайся, собирай учебники. Я пока застираю рубашку и переоденусь.

Сынок слезает со стула, затем моет тарелку. А после подходит и обнимает меня.

— Я люблю тебя, мам! Ты самая лучшая! — целует меня в щеку.

— Я тоже люблю тебя, милый, — треплю своего малыша по макушке.

Он так быстро растет! Задумывается о важных вопросах. И очень много наблюдает.

Такими темпами он сам догадается, что Егор его отец. Я должна сделать все, чтобы они виделись как можно меньше.

Мою кружку, затем иду в свою спальню.

Квартирка у нас небольшая, но двухкомнатная. Я взяла семейную ипотеку. Пришлось побегать, конечно, с документами, но оно того стоило. Часть вещей я перевезла из квартиры бабушки.

Например, кровать Сашки, которую бы сменить уже. Но пока средств не было.

Вчера вечером я посчитала и прикинула, что с нынешней зарплатой мы сможем позволить себе не только новую детскую мебель и экипировку для Сашкиных тренировок, но и на небольшой косметический ремонт хватит.

Если все раскидать, чуть поднакопить, то жить станет куда проще.

Единственная сложность… вернее, две взаимосвязанные проблемы — это Егор и Игнат. Первый даже не стесняется показывать, что планирует меня вернуть, а второй тоже явно заинтересован.

— Мам! Я готов! — сынок топчется на пороге моей комнаты.

Черт! Задумалась и забыла застирать рубашку. А, ладно, сегодня во время обеда пойду и новую куплю. Заодно нужно заполнить холодильник.

— Сейчас, милый. Ты все взял? Точно ничего не забыл? — бросаю мобильный в сумочку.

— Да! — сынок кладет рюкзак на тумбочку и берет кроссовки, — у меня сегодня тренировка.

— Я помню. Заеду за тобой, — улыбаюсь.

Внезапно раздается звонок в дверь. Время полвосьмого, кого принесло? Иду открывать, на пороге стоят две женщины.

— Доброе утро, — здороваюсь.

— Доброе, — сухо заявляет одна, — Милена Андреевна? Мы из опеки. Нам поступил сигнал, что о ребенке плохо заботятся.

Митрофанов…

Вот же сволочь! Сжимаю руки в кулаки. Не пропускаю их в квартиру.

— И кто же вам этот сигнал дал? — цежу сквозь зубы.

Ко мне никогда опека не приходила. Я разбивалась в лепешку, чтобы у Сашки все было. И старалась поддерживать с соседями доброжелательные отношения.

— Анонимно. Впустите нас, — требуют.

— Мам, а кто там? — спрашивает Сашка.

— Никто, милый. Одевайся! — командую.

Стараюсь, чтобы мой голос не дрожал.

— Нам нужно осмотреть жилье, чтобы убедиться, что опасности ребенку нет, — зло выплевывает одна женщина.

— Я вас не впущу! — уверенно заявляю. — Пока вы не предъявите мне заказчика данного действа. Я свои права знаю.

Складываю руки на груди, готовая насмерть стоять за неприкосновенность моего жилья.

— Значит, вы отказываетесь? — одна берет мобильный и куда-то звонит. — Алло? Это опека. У нас тут буйная мамаша, ребенок в опасности. Срочно вызываю наряд. Быстрее.

ЧЕГО?!

— Скоро тут будет полиция, и уже они проверят, что вы там прячете, — ухмыляется вторая, — права она свои знает! У вас нет никаких прав, мамаша! Что вы там с ребёнком делаете?

Молчу. Не хочу нарваться, вдруг они намеренно меня выводят.

Несмотря на внешнюю уверенность, внутри мне очень страшно. Нет у нас с Сашкой мужчины, который бы просто прогнал их. Или устроил Митрофанову сладкую жизнь.

Любой может обидеть одинокую женщину с ребенком, и заступиться за них некому. Только такое дерьмо, как Кравцов, может орать на каждом углу, что мы разваливаем семьи.

— Ну так, — тетки снова начинают наступательную операцию, — в полиции окажетесь, мамаша. Впустите нас, если нечего скрывать. Мы осмотрим квартиру и уйдем.

И улыбаются гаденько так…

— Что тут происходит? Милена? — на этаже появляется Ежов. — Вы кто такие?

— А вы?

— Я ее муж, — объявляет бывший, — и сейчас буду разбираться, какого черта вы угрожаете моей жене.