Бывшие. Мы тебя не простим

Глава 4

Выпиваю кофе в одиночестве и решаю вернуться. Все медленно, но верно налаживается. Я больше чем уверена, что этот Гринберг встанет на мою сторону. Он не позволит другу больше совершить ошибку.

Прохожу пустой коридор и выхожу к лестнице, но замираю в проеме, когда в десяти метрах от меня, говоря с кем-то по телефону, проносится Игнат, а следом за ним буквально через несколько секунд Захар и сразу же Емельян.

Тяжело вздыхаю, понимая, к чему все идет.

Захар пошел мстить, а Емельян — его страховать.

Бросаю взгляд на троицу на первом этаже, они уже заметили друг друга, и решаю не вмешиваться.

Драка — дело мужское. К тому же дело добровольное. Если уж моего брата и Емельяна, за которых я больше всего переживаю, и побьют, то сами виноваты, что влезли. Но их двое, а Игнат один. Достанется моей семье несильно. Не то что моему бывшему.

Страшно ли мне за него? Нет. Ни капли. Будет больно — заслужил, а убить его Захару Емельян не даст. Остальное меня не волнует.

Пусть развлекаются. Я давно перестала на такое реагировать.

Рано или поздно Захар добрался бы до Игната и выплеснул на него всю свою злость. Сегодняшний вечер идеальное для этого время.

Он отобьет свою боль и больше точно не посмеет моим кнопкам что-то сказать.

Но все же уйти, оставив их без контроля, все же не выходит. Передумав уходить прочь, останавливаюсь в дверном проеме. За спиной раздаются звуки борьбы, крики, болезненные стоны, оповещающие о начале драки.

Все же я ошиблась. Я переживаю за Захара. Не хочу, чтобы даже немного больно было. Он и так натерпелся в тюрьме. Когда он переодевался, я увидела на его теле шрамы, которых не было раньше.

Возвращаюсь обратно к перилам и наблюдаю за дерущимися.

Емельян стоит в стороне, лишь взглядом контролируя, чтобы никто ничего серьезного не делал. Взгляд насторожен, а поза такая, что он готов в любую секунду кинуться и разнять их.

Захар и Игнат сцепились не на шутку. Силы равны. Один наносит удар, затем второй. Рубашки обоих уже испорчены. Оба падали и поднимались уже не один раз.

Наблюдаю ровно до того момента, пока не появляется кровь. Разбитые губы не в счет. А вот когда уже рты наполняются кровью, то не выдерживаю.

— Хватит! — кричу со своего места и медленно спускаюсь по лестнице. — Хотите помериться силами — есть ринг. Что вы устроили на светском вечере? — ругаю сразу двоих. — Захар, не позорь меня. Мы на мероприятии! Это ни к чему! Ты зол, я понимаю, но не стоит опускаться до такого.

Игнат сплевывает кровь и вытирает разбитую губу. Емельян подает ему платок и отходит обратно.

Подхожу к Соболеву, лишь в нем чувствуя адекватность в данный момент.

Эти двое ведут себя как дети. Виновато смотрят на меня, опустив головы.

— Мы уже можем уйти? — обращаюсь к Емельяну. — У меня болит голова. Да и Захар неадекватен. К тому же его одежда полностью испорчена. Я в таком виде его в зал не выпущу.

— Я должен был… — отвечает мне брат.

— Ты должен был держать себя в руках, — отчитываю и вовсе не стесняюсь Игната. — Отец тебя учил в любой ситуации сохранять хладнокровие и спокойствие. Вспомни его уроки! Иногда он давал дельные советы.

— Ты, видимо, все усвоила, — ядовито бросает Захар.

— Учителя были хорошие, — хмыкаю. — Помогали закрепить уроки, — оборачиваюсь к Емельяну и повторяю свой вопрос: — Так мы можем уйти?

— Да, предупрежу родителей, и поедем, — без раздумий произносит. — Иди к машине, — вкладывает в мои руки ключ от своей машины.

— Захара с собой возьми лучше, — прошу его.

Сама я брата не сдержу. К машине он не пойдет.

— Я не оставлю тебя с этим! — восклицает брат. — Кто знает, что в голове у этого ненормального!

— Мне нужно сказать ему пару слов, — без стеснения произношу.

— Амина! — рычит брат.

— Я верю тебе, — произношу фразу, которая тут же успокаивает брата.

Тогда я ему не поверила и впустила Игната в свою жизнь. Сейчас я умнее. Сейчас я прислушиваюсь к словам окружающих. Полноценно не верю никому, но слушаю и проверяю любое сказанное слово.

Но, пожалуй, брату я доверяю больше, чем другим. Правда, появился еще и Емельян… Но с ним все иначе. Здесь не доверие, а ощущение безопасности и поддержки. Он моя родственная душа. Он не требует доверия к себе. Он просто рядом, когда нужно, хоть и не зову.

— Буду на улице, — отвечает брат и уходит, больше не сказав ни слова.

Емельян тоже скрывается в зале, оставляя меня наедине с Игнатом.

— Амина… — он делает шаг ко мне.

— Игнат, я не буду извиняться за Захара, — предупреждаю его, выставив руку перед собой, чтобы он и не думал подойти еще ближе. — У нас с ним были разные условия. Его тюрьма сделала импульсивным, меня же…

— Тебя же превратила в лед, — подсказывает, горестно вздохнув.

— Можно и так сказать, — соглашаюсь с ним. Я не вижу, какой стала. Знаю, что другая, чувствую себя не так, как раньше, но себя я не вижу. Не могу дать себе характеристику. — Просто не появляйся больше на нашем пути. Все эти “случайные” встречи сегодня были… лишними. Пусть не повторяются.

— Не обещаю, — качает он головой, упершись грудной клеткой мне в ладонь, пропустив по моей руке биение своего сердца.

Лишь на секунду я теряюсь, осознав, что наши сердца по-прежнему бьются в унисон. Пять лет назад меня это удивляло. Я постоянно слушала его сердце и улыбалась, ощущая тот ритм.

И сейчас оно бьется так же.

Обманываю себя?

Придумываю?

Демон?

Или у всех людей сердца бьются в унисон? И я просто нашла романтику там, где ее нет?

— Больно? — указываю взглядом на его губу.

— Нет.

— В следующий раз будет больно. В следующий раз я его не остановлю, Игнат. Не нарывайся на проблемы, которые тебе не нужны, — хмыкаю и опускаю руку.

Бросаю последний взгляд на Игната и прохожу мимо.

— У вас с этим Емельяном все серьезно? — звучит мне в спину.