Бывшие. Мы тебя не простим

Глава 5

Амина

Бросаю взгляд на свернувшихся калачиком Емельяна, Севу и Захара и не могу сдержать улыбки от вида этой дружной троицы.

Такие воинственные днем и такие милые и любящие обниматься во сне мужчины.

Умилительная картинка. Фотографию бы сделать, но телефон в спальне.

Чаепитие у нас продлилось до двух часов ночи, и два наших брата-соседа вместо того, чтобы сделать несколько шагов и пойти спать в уютные кровати в своем доме, предпочли мой тесный диван.

Зачем с ними лег Захар, сама не знаю. Но когда уходила спать, слышала, что эти трое еще болтали. И думаю, не на сухую сидели. И вовсе не с чаем.

— Доброе утро! — восклицает крестный торжественно, входя в мой дом, открыв дверь своим ключом, что слегка напрягает.

— Марк? — удивленно выгибаю бровь, но крестный не подает вида, что что-то не так.

— Я принес вам запасные ключи! — показывает он связку, которую достал из кармана. — Вчера попросил ребят сделать вам дополнительные ключи. Я свои вечно теряю! Пару ключей оставил у нас на всякий случай, а два ключа вам принес. Один Захару, а второй в запас. В общем, сами там решите.

Как ловко он проникает в мою жизнь своими щупальцами. Казалось бы, обычная забота, но мне-то его план известен.

— А ты хитрец, крестный, — подхожу к нему и забираю ключи, оставив их на комоде.

— А это у вас что за сборище селедок? — указывает он на спящую троицу, которая не проснулась даже от наших разговоров. Все так же спят. Емельян обнимает брата со спины, мой брат закинул ногу на Севу. А Сева… Сева кайфует.

Словно прочитав мои мысли, крестный достает телефон и делает фотографию.

— На память! — объясняет он мне свою подработку фотографом, во всех ракурсах делая фото ребят.

Сочувствую, однако, но это не мои проблемы!

— Мы отдыхали. И они так устали, что не дошли до дома… — пожимаю плечами. — Ты завтракал? Я только иду готовить. Могу тебе кофе сделать пока.

— Я для этого и пришел! — прячет телефон в карман и подходит ко мне. — Урсула приглашает всех на завтрак. Минут через тридцать ждем всех у нас!

— Хорошо. Разбужу всех пока, — бросаю и уже иду к парням, чтобы первыми их разбудить, но крестный останавливает меня.

— Этих селедок вонючих мне оставь, — останавливает меня рукой. — Кнопок сама буди, а вот этих героев оставь мне, — коварно ухмыляется. — У нас с ними разговор будет, — строже добавляет, сморщив нос.

— Они после этого заикаться не будут? — уточняю на всякий случай.

— А нам-то что? Пусть заикаются, — подмигивает Марк и уже готовится к нападению на селедок.

— Жалко все же, — сочувственно вздыхаю.

— Жалко у плечок, Амина, а у этих молодцев нервы стальные должны быть!

— Ладно, — сдаюсь, оставляя судьбу парней в руках Марка.

Я в дела семейные не лезу. Сева с Емельяном его сыновья — пусть делает с ними что хочет, а вот Захар… Можно и его в сыновья Марка записать после таких объятий с Соболевыми.

Поднимаюсь по лестнице и захожу в спальню к уже давно проснувшимся кнопкам, но решившим немного понежиться в кровати, пока я готовлю завтрак.

Обычно они мне помогают, но бывают дни, когда мне хочется побыть одной. Благо дочери дают мне такую возможность за готовкой иногда.

А сегодня мне есть о чем подумать.

Игнат. Он не выходит из моей головы.

Я чувствую, что мы скоро вновь встретимся. И я уже заранее боюсь этого…

Захожу в спальню, застав девочек роющимися в их небольших чемоданчиках.

— Мы ищем платья, — оповещают они меня, опережая мой вопрос. — Дядя Марк пришел. Мы идем к нему кушать завтрак! Мы знаем! Ты сделаешь нам хвостики? Чтобы мы были красивыми!

— Высокие хвостики? — уточняю у них.

Приглядевшись, те кивают вначале друг другу, а затем озвучивают ответ мне:

— Да.

— Подходите по одной с резиночками и со своей расческой, — командую и, застелив постель, принимаюсь за прически.

Закончив с их красотой и нарядами, принимаюсь за себя. Достаю простенький костюм, состоящий из шорт и футболки. Прохожусь расческой по голове и показываю свой образ девочкам. Получаю от них одобрение, и мы покидаем комнату, застав конец тирады крестного.

Все три селедки выстроились в шеренгу и стоят по струнке, а Марк, сложив руки за спиной, ходит перед ними и ругает.

— В доме двое детей! А от вас несет так, словно вы ограбили винодельню! — рычит он на них, а я и не знала, что крестный так умеет. Самой захотелось встать прямо и не двигаться.

— Отец, дети не видели… — начинает Емельян, и даже его голос слегка испуган.

— От вас пахнет! При чем здесь видели или нет? От вас воняет хуже, чем от свиней! Вы хоть раз видели меня в таком состоянии перед вами, когда вы маленькими были? Я всегда знал меру, а вы? Хотите выпить? Выпейте! Но в меру! Чтобы потом молодая девушка на вас не смотрела, как на бомжей, от которой и воняет так же! Не стыдно?! Я чему вас учил, Емельян? Севастьян?! Разве этому учил? Всыпать бы вам, да уже взрослые лос…

— Ремня принести? — подает голос Эмма, выдав наше присутствие.

Крестный медленно поворачивается в нашу сторону. Так же медленно на его лице расцветает улыбка при виде готовности моей дочери принести нужный атрибут. Секунда — и он уже хохочет, а следом за ним смеяться начинают и провинившиеся.

Эмма оборачивается ко мне с немым вопросом во взгляде.

— Что с ними, мама? — спрашивает Джульетта.

— Ничего! Пойдемте, — указываю им на лестницу и пропускаю девочек спуститься первыми.

Мужчины успевают успокоиться, но улыбаться не прекращают.

— Мы еще поговорим с вами, парни, — многозначительно бросает крестный провинившимся и в секунду превращается в того, кого обожают мои дочери. В мягкого плюшевого друга, которым они могут вертеть, как хотят. — Какие вы красивые, девочки! Не могу оторвать взгляда! Пойдемте, я вас покажу своей охране! Покажу всем-всем! Пусть знают, какие у меня красивые внучки! Пусть завидуют! И охраняют мою красоту!