Бывшие. Нас стало трое

Глава 4

Кислород со свистом покидает лёгкие.

Куда она ушла?!

Реагирую на рефлексах — привстаю со стула и резко сажусь обратно. В дверь, осторожно стучат. Неужели, эта дурочка успокоилась и вернулась?

Но в дверях стоит женщина с девушкой-подростком.

— Простите, пожалуйста, можно?

Знала бы я — можно или нет… Можно ли навсегда стереть её из своей жизни…

Вот куда унеслась Потапова? Она вернётся или я могу забыть об этой хабалке, как о страшном сне?

В конце концов у меня идёт приём. Сколько ее ждать? Другие пациенты не виноваты…

Включаю врача и улыбаюсь маме с дочкой:

— Подождите, пожалуйста, я вас вызову.

Дверь осторожно закрывается. Почти беззвучно.

Смотрю на белое дерево с цветным плакатом счастливой семьи.

Чёрт! Будь эта Кристина неладна!

Крыса и есть!

Меня не просто потряхивает, а трясёт. От встречи с ней, от её слов…

От своей реакции на эту женщину...

«Алина, хватит! Возьми себя в руки!» — словно маленького ребёнка, успокаиваю себя.

Эти люди не смогут вывести меня из равновесия! Я профессионал! Я одна воспитываю дочь — мы с Аминкой счастливы и ни в чём не нуждаемся!

А у Булата и Кристины, судя по всему, всё хорошо. Пусть так дальше и остаётся: мы с доченькой — сами по себе, эти — сами по себе.

Свой шанс на любящую семью Гараев просрал четыре года назад. Совет да любовь, как говорится! Только без развода!

Звоню в регистратуру:

— Олеся, там сейчас пациентка от меня убежала. Мне её ждать?

Фоном слышатся возмущённые вопли. Конечно же, Кристины. Кто бы сомневался, что она молча и тихо уйдёт.

Ни грамма мозгов не прибавилось. Бесит…

— Да вот она тут по телефону разговаривает. Давайте подождём пару минут, — осторожно шепчет девушка, боясь привлечь к себе лишнее внимание разъярённой фотомодельки.

Что ж, подождём…

Нужно успокоиться! Так я себе все нервы подниму…

А ещё нужно немедленно позвонить Мире… если подруга узнает, КТО пришёл ко мне на приём…

Дрожащей рукой достаю телефон из ящика. На время работы я спрятала телефон в тумбочку, чтобы не отвлекал лишними сообщениями.

— Как первый день? — Мирослава поднимает трубку с первого гудка.

— Ко мне на приём притащилась известная нам крыса Кристина… — говорю без приветствий, иначе меня просто разорвет. — Не спрашивай как, но она снова беременна!

— Вторым?! — визжит Мира, ругаясь.

Дослушать возмущения и шок подруги не получается — дверь в мой кабинет снова открывается, являя приунывшую Потапову. Сбрасываю звонок.

Всё те же, всё там же…

Только на этот раз моя пациентка входит аккуратно, прикрывая за собой дверь. Садится на стул, молча кладёт обменную карту передо мной и складывает ручки на столе.

— Доктор, э…. — она смотрит на бейджик.

— Элис, — подсказываю ей.

Странно, что фотомодель с контрактами за границей не может прочитать английское название.

Кстати, нужно будет попросить девочек, чтобы к моему бейджику сделали перевод. Вдруг Потапова такая не одна?

— Миссис Элис, да? — В голосе появляются медовые нотки, заискивающие.

Интересно... Очень интересно…

Кто же и что же сказал ей, раз она вернулась такая приструнённая?

— Я немножечко вспылила, ну, сами понимаете, беременность, гормоны. Так вот, наш папочка… — она снова гладит свой живот.

А я всё жду, когда же она назовёт его «Бусинкой».

Или за четыре года Гараеву-таки удалось заставить любовь всей своей жизни так себя не называть? А то как-то несолидно — отец, бизнесмен и бу-у-усинка.

— Понимаете, я хочу замуж. Вот, а залёт как нельзя кстати. Единственная проблема... — Слышу её и ещё больше каменею — «залёт»!

Охренеть просто...

Мысленно я хватаю клавиатуру и бью её по голове Кристины. Не крысы, а твари…

Слов нет!

Но Потапова не знает, какое пламя бушует в мыслях доктора Хартвелл и спокойно продолжает говорить:

— Он у меня не свободен, типа по документам, но ничего... — она снова наглаживает живот, а я не могу оторвать взгляд от этого раздражающего фальшью действия. — Ой, или я это уже говорила? Память — как молекулы!

Спокойно, Алина…

Я могу до бесконечности злиться на эту пустышку, но в этом есть плюс — можно расспросить её обо всём, и ведь она расскажет! Да, я нарушу врачебную этику. Мы не должны обсуждать с пациентами их личную жизнь, уж тем более такое, но…

Жизнь вынуждает менять правила под себя.

— Вы так уверенно говорите про развод? — спрашиваю.

Потапова хлопает глазами и молчит. Её взгляд скользит по моему лицу.

Давлю липкий страх. Не могла же она узнать меня?

Я помню их разговор в кабинете Булата — любовница утверждала, что никогда не интересовалась как я выгляжу.

— Ой, ну же я сейчас позвонила ему, нашумела, что именитый доктор отказывается меня принимать и всё такое. Он тоже наорал на меня, — она глупо хихикает, направляя в мою сторону палец: — Типа записал меня сюда по моей прихоти, потому что я ему выносила мозг. Я же к вам хотела!

— Благодарю, — отвечаю сдержанно, просто чтобы не молчать.

— Мне про вас все подружки прожужжали. Типа какая-то телемедицина есть, крутой иностранный доктор, — Потапова кривится. — Правда, принимаете вы в каком-то захолустье, но ничего. Раз уж вы отказываетесь меня вести, хотя бы просто дайте заключение.

— Конечно, всё сделаем.

— Ага. Так вот, мой зайка сказал, что уж если он пошёл на такие уступки и даже будет разводиться, то и я должна быть, как это... слово из головы вылетело.

«Компромисс!» — истошно кричит мой внутренний голос, отчаянно желая пристукнуть Кристину по голове.

— В общем, хорошей девочкой, знаете? А когда мне надо, я могу быть очень хорошей девочкой и послушной. Ведь мужики же любят таких — глазки в пол, и он для тебя сделает всё. Ну, вы понимаете?

— Да, понимаю.