Бывшие. Нас стало трое

Глава 15

Чем ближе мы подходим к Гараеву, тем больше я волнуюсь.

Стараюсь дышать через раз и мысленно считать до десяти. Такая нехитрая арифметика помогает удерживать дыхание в норме — пульс уже не так сильно частит.

Когда мы оказываемся на расстоянии вытянутой руки от Булата, я замечаю, как его кулаки сжимаются с такой силой, что, кажется, вот-вот хрустнут. Челюсть превратилась в камень, а его взгляд прямо здесь и сейчас пытается уничтожить Глеба. Превратить его в пепел и сдуть одним вздохом.

Моя смелость играет на опережение, и я здороваюсь первой:

— Булат, здравствуй. Как у тебя дела? — ещё и вопросы задаю. Потому что тот, кто задаёт вопросы, владеет ситуацией.

Вопрос — это сила, и сейчас я демонстрирую Булату свою силу.

Может быть, он и не надеялся, что я буду страдать, переживать или закапывать себя… Тем более что его прихвостни доложили о том, что мы с Глебом вместе.

Но я уверена, что сейчас Гараев испытывает очень неприятное чувство — когда ты, казалось бы, знаешь о том, что что-то происходит, но видеть вживую… Своими глазами, здесь и сейчас, — это совершенно другие чувства.

Совершенно другая боль — острее.

И сейчас моё израненное сердце исцеляется, потому что по его серому лицу и потерянному взгляду я понимаю, что ему так же больно, как мне было тогда.

Бумеранг всегда возвращается.

— Ну, здравствуй, Алина, — наконец отвечает Булат, прерывая затянувшуюся паузу. — Давно не виделись.

— Да, очень давно.

Повисаю на плече Глеба, мило ему улыбаюсь:

— Вы, наверное, не знакомы. Это мой жених Глеб.

Глеб протягивает руку, и Булат машинально её пожимает.

Я догадываюсь, что оба мужчины делают это с такой силой, что, будь на их месте моя рука, косточки бы, наверное, уже треснули.

— Жених? — муженек нарочно чешет колючий подбородок. — Не помню, чтобы мы с тобой оформляли развод.

Не остаюсь в долгу и в отместку щёлкаю пальцами в воздухе:

— Всё так. Ты затягивал процесс. Забыл? — оскаливаюсь: — Впрочем, зачем вспоминать прошлое? Я предлагаю развестись наконец, и каждый из нас заживёт своей жизнью. У тебя же есть Кристина, дочка…

По лицу Булата пробегает тень.

Я знаю, что, скорее всего, ударила слишком жёстко, слишком больно.

Возможно, даже ниже пояса… Но я вправе так поступать.

Это только между мной и Булатом.

Даже Молотов не вмешивается.

— Я понятия не имею, где Кристина и её дочь. Это не мой ребёнок, — отрезает муж. — Алина, мы можем поговорить?

За эти годы Гараев совершенно не растерял свою наглость. Плевать ему на то, что я стою под руку с Глебом. Он пытается взять меня за руку и отвести в сторону.

Это какая-то феерическая наглость!

Естественно, Молотов реагирует. Как и любой собственник… Толкает Булата в плечо, выговаривая пару «ласковых».

Понимаю, что обстановка накаляется, и отчасти в этом виновата я сама.

Потому что не сдержалась…

Ведь планировала войти с холодным достоинством, размазать их всех по стенке. И только под конец ломать и сжигать мосты.

Но эмоции взяли верх…

Отчасти из-за встречи до начала заседания Совета. Планирование и Гараев никогда вместе не работают…

Тяну Глеба на себя, глажу по плечу:

— Милый, давай не здесь.

Он сразу же успокаивается, как приручённый тигр. Делает шаг назад и всем телом будто бы пытается уместиться под моей ладонью.

— Конечно, как скажешь, — отвечает спокойно и расслабляется.

В глубине души я знаю, что это не игра на публику. Глеб и правда такой — по крайней мере, по отношению ко мне.

— Я надеялась, что вы обойдётесь без сцен, — холодный голос, слишком неожиданно раздавшийся за спиной, полосует по нервам.

К этой встрече я тоже не была готова...

Медленно оборачиваюсь и смотрю на мать.

Её глаза расстреливают нас с Молотовым ледяными искрами презрения и безразличия:

— Ну надо же. А тогда утверждала, что вы не любовники, — цедит она. — Хватит устраивать здесь шоу. Пойдёмте внутрь. Если уж так хочется поспаринговаться, то найдите для этого более подходящее место. Я не позволю бросать тень на репутацию Андрея.

От её слов я впадаю в ярость.

Как она смеет приплетать сюда отца?! После того как предала его!

И если уж она не поздоровалась, то и я тоже не собираюсь расшаркиваться в приветствиях.

Да, мы — мать и дочь, но мы настолько далеки друг от друга, что даже враги иной раз бывают ближе, чем мы.

Глеб сжимает мою ладонь, выражая молчаливую поддержку.

Я ему благодарна — если бы не он, я бы просто не выстояла… спряталась бы в раковину и не поехала сюда.

Если с Булатом я ещё могу воевать, то против мамы я пока не понимаю как…

Та маленькая Алина, которая горячо и преданно любила маму и помнила, какая она была родная, тёплая, ласковая, любящая…

Эта девочка никак не может смириться с тем, что даже сейчас, когда прошло столько лет, в глазах матери я по-прежнему вижу только злость и ненависть.