Бывшие. Нас стало трое

Глава 16

Дождавшись, пока все акционеры соберутся в огромном конференц-зале, мы с Глебом неспеша идём внутрь.

Он старается меня успокоить, настроить на нужный лад. А потом ему кто-то звонит. Молотов отходит в сторону, но возвращается буквально через сорок секунд и, ухмыльнувшись, говорит, чтобы я ему доверилась.

— Твоя задача — быть рядом со мной красивой и спокойной. Поздороваемся, сядешь, а дальше мой выход.

Он разворачивается и приветливо машет рукой седовласому мужчине в строгом костюме с портфелем в руке.

— Алён, это Станислав Богородский. Он решит все наши проблемы, поэтому наслаждайся и не удивляйся.

Я не то, что удивиться, толком разглядеть его не успеваю.

Молотов подхватывает мой локоть и уверенно вводит внутрь.

Ожидаемо, на нас устремляются несколько десятков пар глаз, но я не тушуюсь. Помню, о чём говорил Глеб, и с достоинством королевы кладу руку на его локоть. Станислав держится немножко поодаль, но рядом.

Наша троица вызывает недоумение, однако все молчат.

Все, кроме Веры Сергеевны Максимовой…

Мама настолько негодует, что даже поднимается со своего места:

— Я не очень понимаю. Это собрание директоров Фонда и фирмы моего покойного мужа, а не проходной двор! Кто допустил сюда посторонних? Покиньте помещение, пока я не вызвала охрану!

Если бы мы сейчас были не в реальности, а в каком-то фэнтезийном мире, то из её глаз, как минимум, извергся сноп искр. Хотя, вероятнее всего, это были бы два огромных лазера, которые в мгновение ока уничтожили бы и меня, и Глеба.

Это даже как-то… Иррациональная ненависть мамы восхищает.

Может быть, мне стоит проверить нас на родство? Потому что я искренне не понимаю, как можно настолько сильно ненавидеть своего родного ребёнка?

Боковым зрением смотрю на Глеба — насколько он спокойный. Не просто спокойный: с неподдельным любопытством он смотрит на мою мать. Я знаю этот его взгляд, мы ведь давно знакомы. Даже знаю о чём он думает в этот момент.

Становится смешно, так что я не могу скрыть улыбку.

А потом чувствую, как губы горят, но не от того, что на них смотрит Молотов...

На них смотрит Гараев, который сидит за столом рядом с моей матерью.

Правая рука…

Мой, пока что ещё муж, кажется, даже не моргает. Настолько всё его внимание приковано ко мне.

Тело против воли обдаёт жаром, но я успешно делаю вид, что меня это абсолютно не задевает. Смотрю спокойно, безэмоционально, как на просто знакомого.

Глеб включает джентльмена: галантно отодвигает мне стул в центре стола и помогает сесть.

Подмигивает, намекая, что шоу начинается.

— Дамы и господа, леди и джентльмены, дело в том, что здесь действительно присутствуют посторонние, и я сейчас объясню почему.

Также он быстро переводит свои слова и на английский язык. Удивительный синхронист, ведь здесь присутствуют несколько наших зарубежных инвесторов, которые тоже приехали на собрание фонда. Тем более, что оно не рядовое.

— Начнём... К сожалению, пять лет назад всем вам известный основатель фирмы, отец Алины — Андрей Петрович Максимов, скоропостижно покинул этот мир.

Я убираю руки под стол и сжимаю их в замок, потому что на душе всё ещё больно. Я люблю папу и будто бы чувствую его незримую поддержку рядом.

Мне не хватает его…

Если бы он был жив, то никогда не допустил бы такого…

Я точно знаю, что папа обожал бы Аминку и носил её на руках. Ведь это такое счастье! Внуки… Собственные, родные внуки. Продолжение тебя в детях, в детях твоих детей.

К сожалению, не всем дано это понять…

Чувствую лёгкое прикосновение к плечу. Кажется, Глеб переходит к активным действиям.

Что удивительно, мама его даже не перебивает. Просто слушает, словно превратившись в статую.

— Согласно завещанию, фонд, клиника, часть акций перешли к Алине Андреевне, родной дочери господина Максимова. Так вот, нам удалось выяснить...

Глеб идеально играет на нервах всех присутствующих — берёт продолжительную паузу.

Дожидается, когда любопытство и накал раскачаются до предела и продолжает:

— Позвольте представить, — он произносит имя нашего поверенного, и у некоторых членов совета директоров округляются глаза.

Судя по всему, этот Станислав — не просто адвокат.

Он мастерски перехватывает инициативу и продолжает за Глеба.

— Дело в том, что при оглашении завещания произошёл крайне неприятный инцидент. Поверьте, Алина Андреевна — прекрасная дочь, идеальный президент фирмы и наследница. Она честно руководила фондом, однако после трагедии временно передала право управления своему супругу — господину Гараеву.

Богородский показывает на Булата и муженьку приходится согласно кивнуть.

— Клиника, как нам известно, сейчас продана партнёру Андрея и существует обособленно. Так вот...

— Продана только клиника Максимова, — Булат решает принять участие в дискуссии. — Клиника при фонде, по-прежнему, принадлежит нашей семье.

Нашей семье?

Невероятных трудов мне стоит не фыркнуть.

— Разумеется, Булат Даянович, — ухмыляется Глеб. — Мы уверены, что она прекрасно работает.

— Послушайте, что вы несёте? Я прекрасно знаю завещание моего мужа. Мы все здесь знаем кто, кому и что оставил! Мне это надоело! Проваливайте отсюда! Я даю вам ровно тридцать секунд. Господи, кто-нибудь, да вызовите уже охрану!

Голос мамы визгливый. Даже я морщусь. Что уж говорить о мужчинах, которые не привыкли к таким повышенным тонам?

Если бы здесь было больше бутылок из стекла, наверняка они бы все неприятно звенели.

Только одному человеку плевать на её истерику. На лице Молотова сияет улыбка довольного жизнью кота.

Чем больше бесится мать, тем сильнее он радуется. И она ведётся на провокацию Глеба — злится ещё больше.

— Вера Сергеевна, да вы успокойтесь. Зачем же так нервничать? Давайте дослушаем всё до конца. Я же не просто так с этого начал, — он улыбается и подходит к проектору.