Бывшие. Нас стало трое

Глава 19

— Слушай, я не понимаю, за кого Гараев? — подруга задумчиво снимает пушистую пенку латте.

Сегодня мы с Мирославой встретились в кафе, чтобы обсудить последние новости.

— Я сама ничего не понимаю… — вздыхаю. — Одно могу сказать, он выглядел так, будто был рад, что всё это наконец вскрылось. Ещё сказал, что нам нужно поговорить...

— Вот уж разговаривать тебе с ним точно не надо. Лучше поговори со своим Глебом и желательно в горизонтальной плоскости, — ухмыляется Титова.

После выступления Молотова на совете директоров фонда, она настолько прониклась им, что уже несколько раз намекала мне не ходить вокруг да около, а дать нашим «отношениям» ещё один шанс.

Оказывается, моя прагматичная подруга в душе — настоящая женщина, тающая от рыцарских подвигов. Только вот в реальной жизни всё совсем иначе.

— Мира, я давно закрыла тему отношений с Глебом. Мы друзья. Точка!

— Это ты закрыла, а я — нет, — упрямо тянет она, игриво приподнимая бровь. Неугомонная какая…

Понимаю, что она настаивает на своём больше в шутку. Хочет встряхнуть меня на положительные эмоции.

— Куколка, но я, конечно, в шоке от твоей мамаши... Может, организовать ей путёвку в Лондон? Чтобы не только нос подрихтовала, ну и психику подлечила. Ты же понимаешь, что это ненормально?

— Понимаю…

Едва речь заходит о матери, меня будто сковывает льдом.

До сих пор больно всё это вспоминать…

— Ну и ты понимаешь, что она опасна? — вкрадчиво продолжает Титова.

А я окончательно понимаю природу её внезапного желания свести меня с Глебом. Мира полагает, что так будет надёжнее. Другой статус — другие меры по защите…

Только Молотову плевать на такие условности. Он делит людей на «своих» и «чужих».

Своих — не даст в обиду.

Фонд и мы с дочкой под надёжной защитой. Щупальцам матери сюда не добраться… В этом я уверена.

— Алин, она правда опасна. Может, тебе охрану какую приставить? — настаивает подруга.

Качаю головой:

— Тут я с тобой не соглашусь. Мир, она бьёт словами, потому что знает, что может ранить — Булатом, беременностью, его изменой, — успокаиваю подругу, как могу. — А с Глебом… Мать видит какие у нас отношения, там нечему болеть, понимаешь? Вот она мечется в бессильной злобе.

— Ладно, моя дорогая, дело твоё. Ох, как не хочется на работу… — тяжко вздыхает.

— Главврач не может взять самоотгул? — ухмыляюсь, пробуя клубнично-имбирный чай. Куколке точно понравится.

— Самоотгул… только если в мечтах!

Мирослава бросает взгляд на часы, и я тоже начинаю нервничать — няня с Аминой задерживаются, хотя пока не критично.

Подруга тоже соскучилась по крестнице, поэтому мы решили устроить девчачьи посиделки в пекарне. Но через пару часов ей нужно ехать на работу, а мне — в фонд. Там мы договорились встретиться с Глебом, и он не знает о том, что Амина... точнее, её глупая мать нарушила запрет на выход из дома.

Правда я услышала, что наблюдение за нашим домом сняли. Вроде как…

Значит, Гараев или мать добились своего?

Если слежка была её инициативой, то сейчас она наверняка разрабатывает новый план. Что же… Удачи ей.

Такси подъезжает к кафе, и я вижу, как из него выходят наши девочки.

Не могу сдержать улыбки — кажется, Аминка подросла, хотя мы не виделись всего пару дней... Вот оно, материнское сердце — ни на минуту не может оставить дочь в покое.

Выхожу навстречу, чтобы обнять свою принцессу, свою красавицу!

Моё кудрявое счастье смеётся, повисает на шее, а потом быстро рассказывает, как пролила в машине пюре, и вся перепачкалась.

Мира обнимает крестницу и тут же уводит её умываться, а мы с Марьяной остаёмся вдвоём.

— С девочками всё в порядке. У нас всё по режиму. Ну, вы можете сами спросить, — улыбается няня.

А я полностью ей доверяю. И без слов видно, как Амина привязалась и к Марьяне, и к её дочке.

Пока няня выбирает десерты, я забираю Сашу себе. Малышка меня знает, поэтому спокойно идёт на руки и улыбается. Она уже разговаривает, но ещё плохо.

Пританцовываю с ней, подбрасывая вверх. А ведь ещё недавно Аминка тоже была такой крохой…

За спиной открывается дверь со звонком колокольчика, но я не придаю этому значения. Будний день — всем хочется сладостей и бодрящего напитка.

Оборачиваюсь только когда слышу свое имя… и застываю…

В дверях стоит опешивший Булат и попеременно смотрит то на меня, то на малышку у меня на руках. А ей всё нипочём — девочка веселится, хохочет. Хватает меня за волосы и тянет их на себя.

— Это… твоя дочь? — хрипит Гараев, делая шаг вперёд.

Он даже не здоровается. Брови сведены в одну линию, скулы напряжены.

А я молчу, потому что страх парализовал горло.

— Но ты же... как? — Гараев будто разговаривает сам с собой.

Панически соображаю, что же делать…

Нужно срочно что-то ответить, иначе он догадается!

Амина с Мирой вот-вот вернутся, и тогда правда вскроется. Дочь — почти копия отца…

С трудом выдавливаю короткое «да», втайне мечтая, что после этого Булат сразу же уйдет.

Мы чужие друг другу люди… пожалуйста, уйди!

Не помогает…

Дистанция между нами неумолимо сокращается:

— Сколько ей лет? — звучит требовательно.