Бывшие. (не) твоя дочь.

Глава 5.

Полночи крутилась, вертелась. В голове был диалог, и я словно проговаривала его мысленно по ролям. Уснула под утро и проснулась с мыслью: будь что будет. Что я могу изменить? А поговорить нам действительно давно пора. Пока готовила завтрак и принимала душ, заодно осматривала себя на предмет надписей и еще чего-то, так как вчерашнего позора повторять не хочу, я решила, что нам и правда стоит все обсудить.

Я понимала, что, скорее всего, меня обвинят во всем. И в том, что тогда наседала на него с беременностью, и он устал, поэтому пошел налево. Да, не прошло, как говорится, и трех лет, как я решилась поговорить об измене мужа. Да-а-а-а-а, сильно он меня, конечно, подкосил своим походом налево. Я в него верила, а он. Да, ревновала, но лишь потому, что чувствовала свою неуверенность из-за бесплодных попыток забеременеть. Я тогда чувствовала себя какой-то ущербной. Каждые наши общие знакомые спешили спросить у меня, когда мы планируем малыша и почему тянем, ведь у нас все есть и лучше рожать молодыми. Им же, естественно, лучше знать, что нам лучше. А я не тянула, но сказать никому об этом не могла. Не говорить же, что мы не тянем, пробуем. И раз уж им есть дело до таких личных интимных вещей, то, может, пусть покажут. Они же, уверена, знают лучше нас как надо.

За обдумыванием и воспоминаниями, завелась не на шутку. И была не то что готова к разговору, уже сама хотела все ему высказать.

Разбудила с трудом дочь, так как она легла поздно и, естественно, не выспалась. Помянула “добрым” словом Катю, да и себя, дуру, что поддалась на ее уговоры. Сейчас бы жила и горя не знала. И меня бы не интересовало: приехал мой бывший муж в город, где я живу, или нет. А дочь не хныкала бы, что надо рано вставать. Я раньше могла себе позволить оставлять ее дома, если Настюшка не высыпалась или просто не хотела идти в сад. Мне было жалко ребенка, хотя потом, в течение дня, когда у меня заканчивались нервы, я искренне жалела, что не отвела ребенка к воспитателям. Но в следующий раз делала точно так же.

Собравшись и собрав сонную дочь, я вышла из дома. Ребенок досыпал у меня на плече, и это был лучший вариант, чем ее капризы. Какой-то придурок припарковал машину у подъезда и сейчас даже не знала, с какой стороны обойти эту бандуру. Только собралась протискиваться между машинами, как из черного внедорожника вышел Виктор.

– Доброе утро, – и снова этот его фирменный взгляд, от которого мурашки по спине, а подчиненные вспоминали, где и когда накосячили. Но я не подчиненный, и я не косячила. Так что расправила плечи и сурово посмотрела на бывшего мужа.

– Не уверена, что доброе, – конечно, морально готовилась к разговору, но думала, он все же позже наступит.

– Я решил подвезти вас, – мужчина выразительно посмотрел на спящего у меня на плече ребенка.

– Зря. Да и не стоит нарушать правила дорожного движения. У нас тут “гаишники” лютуют, рейды устраивают под детскими садами, чтоб детей пристегнутыми в автокресле привозили, – пока говорила, Виктор прошел к задней пассажирской двери и открыл ее. Я даже забыла, что хотела сказать ему еще, когда взгляд уткнулся в детское кресло на заднем сиденье.

– Я предусмотрел такой вариант, – и улыбнулся. Вот только улыбка больше походила на звериный оскал. Это прямо сказало о том, что сколько бы я ни оттягивала момент истины, пришло время.

Несмотря на мое возражение, Виктор все же перехватил Настюшку к себе на руки и усадил ее в автокресло. Она сонно похныкала, но сильно не устраивала скандалов. И слава богу. Моя нервная система не выдержала бы еще и детской истерики.

После того как ребенок был пристегнут, для меня галантно открыли переднюю пассажирскую дверь. Я еле забралась в высокую машину и мысленно порадовалась, что снова выбрала брюки, а не юбку. Как жопой прям чувствовала, что могут возникнуть форс-мажоры.

– Надеюсь, ты не планируешь поговорить прямо сейчас? – я с опаской покосилась на бывшего мужа.

– Нет. Сперва отвезем ребенка в сад, а затем приедем на работу. У меня в кабинете и поговорим, – рассказал свой план действий мужчина, а я даже облегченно выдохнула.

Обрадовалась я рано. Виктор молчал, а мне почему-то было очень тяжело от этого молчания. Оно было густым, хоть ножом режь. Я поправила блузку в районе горловины, а мужчина понял этот жест по-своему. Он потянулся и включил кондиционер. В салоне заметно стало прохладнее и вроде даже стало легче дышать.

До детского сада добрались быстро, что удивительно. Утренние пробки никто не отменял. Да и дороги у нас специфические: извилистые, узкие, словно не для машин предназначались.

Мужчина предложил свою помощь, когда мы приехали, но я отказалась. Этого времени, что мы ехали, хватило, чтобы Настюшка перебила себе сон. И сейчас хоть и была сонной, но уже не такой вялой, как утром. Я успела отнести ее в сад, переодеть и вернуться к машине. Настя отпустила меня довольно спокойно, хотя обычно капризничала. Лишь когда я уходила, задумчиво спросила.

– А мы его себе оставим? – я непонимающе уставилась на ребенка.

– Кого? – присела перед дочерью, хотя уже намеревалась выходить.

– Дядю, – и дочка кивнула в окно, из которого был видна припаркованная машина Виктора.

Слова дочери застали меня врасплох. Я не была готова отвечать на такие вопросы.

– У этого дяди уже есть своя тетя, – получилось как-то горько.