Бывшие. (не) твоя дочь.

Глава 6.

То еще удовольствие – приходить в себя в больнице.

Открываю глаза и первого, кого я вижу, – это Катя. Она разговаривает с довольно симпатичным мужчиной в белом халате и явно с ним кокетничает: глазки блестят, губку прикусывает. Да и мужчина отвечает ей взаимностью, если судить по тому, как он распинается перед девушкой, рассказывая о моем же самочувствии. В какой-то момент он бросает взгляд на меня и, видя мои открытые глаза, сразу бросается ко мне.

– Как вы себя чувствуете? Что болит? – откуда-то взялся фонарик в руках мужчины, и он начал светить мне в глаза.

– Не знаю, – я действительно не понимала, как именно себя чувствую. Никак – вот определение моим ощущениям. – Что случилось? И что ты здесь делаешь? – это я уже адресовала вопрос Кате.

– Ну, так ты вечером не забрала Настю из сада. Они тебе звонят, а ты недоступна. Они позвонили мне. А уж я подняла всех на уши и первым же рейсом прилетела, – объясняет мне подруга. Как же хорошо, что я указала Катю как дополнительный контакт в анкете в детский сад.

– Где Настя? – я с ужасом представила, что пережил мой ребенок, когда вечером мама не пришла ее забрать из сада. Это, наверно, самый ужасный день в ее маленькой жизни, и, надеюсь, она его забудет с возрастом.

– В детском саду. Мне когда воспитатель позвонила и сказала, что вас нет и до вас дозвониться не смогла, я попросила ее забрать Настю к себе домой. Она долго отказывалась, боялась. По закону ж она должна полицию вызвать, а те забрать ребенка и в инспекцию по делам несовершеннолетних отдать. Вот боялась, что ей какое-нибудь самоуправство или, не приведи господь, похищение пришьют. Но перевод на карту сделал свое дело, – рассказывала мне все подруга, пока доктор меня осматривал. Я испуганно посмотрела на подругу, а потом перевела взгляд на врача. Она так лихо рассказывает о взятке воспитателю, что мне стало не по себе.

– Дмитрий Леонидович нас не выдаст. Правда ведь? – подруга кокетливо повела плечиком, смотря так томно в глаза врачу, что неловко стало не только ему, но и мне.

– Да, конечно. Я вас даже не слушаю, – отозвался Дмитрий Леонидович.

– Какой же вы милый, – Катя, видимо, решила до конца смутить мне лечащего врача, так как он стал просто пунцовым. – Ну так вот, я ночью прилетела. Пока то да се, полиция, больница. Убедилась, что вы оба живы и помирать не собираетесь, метнулась утром и забрала Настюшку. Она всплакнула, но обрадовалась новой кукле, и мы чудесно провели с ней день. А на следующий день я отвела ее в сад. Ты ж не будет ругать, что она денечек-то прогуляла? – Катя тараторила со скоростью швейной машинки, а я не могла так быстро воспринимать информацию.

– Сколько я здесь нахожусь? – до меня наконец-то дошло то, что сказала подруга.

– Вас позавчера доставили по скорой с места ДТП, – ответил врач, закончив осмотр: – Состояние удовлетворительное, но я оставлю вас еще минимум на два дня.

– Зачем? Я себя нормально чувствую, – я попыталась приподняться на подушках повыше, но резко закружилась голова, и я так и замерла в неестественной позе, пережидая, когда головокружение и тошнота пройдет.

– Вот именно поэтому вас стоит обследовать, – врач неодобрительно покачал головой и помог мне лечь удобнее. – Сотрясение-то довольно серьезно.

– У меня только сотрясение? – я прислушалась к себе. Вроде бы больше ничего не болит, руки-ноги целые. – А Виктор, что с ним?

– Это мужчина-водитель? – уточнил врач.

– Да, – я испуганно посмотрела на Катю, а потом на врача.

– Он в реанимации, состояние стабильно тяжелое, – безразличным тоном ответил Дмитрий Леонидович. Ну, правильно, для докторов это всего лишь какой-то пациент. Если они по поводу каждого будут переживать и расстраиваться, то можно сойти с ума или получить сердечный приступ.

– К нему можно? – я с надеждой всматривалась в лицо мужчины, но он лишь отрицательно покачал головой и вышел из палаты, а я проводила его взглядом.

– И зачем тебе к нему? Там Марина уже круги вокруг реанимации наворачивает, – Катя неодобрительно качает головой. – Его не сегодня-завтра в Москву перевезут.

– Все так плохо? – в горле образовался ком, который все не хотел сглатываться.

– Нет, просто в Москве лучшие врачи, и там она за деньги ему все что угодно организует, – подруга недовольно сморщила нос. – Ты знаешь, как она на меня посмотрела, когда увидела в коридоре? А когда узнала, что ты с ним в машине ехала, я думала, испепелит взглядом. Благо врачи ее к тебе не пустили, а то она рвалась сюда. Я думала, дверь снесет, – рассказывает мне Катя о тех страстях, которые здесь бушевали, пока я была в отключке.

– Нам надо поговорить, – я снова предприняла попытку встать с постели.

– С кем? С Мариной? – у Кати глаза готовы были выскочить из орбит. – Да она тебя порвет как Тузик грелку за своего Витюшу, – и подруга манерно повела головой и изменила голос, видимо, пытаясь изобразить Марину.

– Да, с ней. Я должна знать, что тогда произошло на корпоративе, – и снова я пытаюсь встать, и снова меня останавливают, только уже не Катя, а головокружение.

– Ты в себя сперва приди, а потом беседуй с кем хочешь. А то даже сопротивление оказать не сможешь, когда тебя за волосы по больнице таскать будут, – посоветовала подруга, и я, сглотнув подступившую тошноту, кивнула.