Бывшие. (не) твоя дочь.

Глава 7.

Когда я проснулась, то поняла, что снова облажалась. Солнце настолько ярко светило в окно, что перепутать невозможно: сейчас день, а не утро. И, скорее всего, Виктора уже давно увезли, а я даже попрощаться не смогла. На стуле дремала Катя, а я попыталась осторожно спуститься с постели, чтобы у медсестры или еще кого-то узнать, где Марина и Виктор. Теплилась надежда, что, может, я еще не все в своей жизни пропустила.

– Куда собралась? – Катя проснулась, стоило мне зашевелиться. – Снова по коридорам шляться? Меня, знаешь, как врач отчитывал, чтоб я с тобой поговорила и повлияла на тебя.

– Ну, видишь, как хорошо. Был повод пообщаться, – я усмехнулась на ворчание подруги.

– Он мне больше не нравится, – надула губы девушка. – Не люблю таких паникеров-мужчин. Он сказал, что ты вчера себя там до какого кризиса довела. Я не поняла, если честно, – Катя пересела ко мне на кровать. – Сейчас-то ты куда собралась? Мне строго-настрого сказал: не выпускать тебя из постели.

– Хотела узнать, Виктор здесь еще? – с надеждой посмотрела на подругу, но та отвела взгляд. Все ясно.

– Нет, Марина утром заглядывала. Оставила визитку, – и девушка протянула мне карточку, – сказала, что по этим номерам телефона ее всегда можно найти. Вы что, подружками стали? – и в голосе Кати мне почудилась ревность.

Я рассказала, что произошло вчера, когда она ушла. У Кати глаза были готовы вывалиться из орбит от удивления.

– Вот это поворот, конечно! – она даже взволнованно начала расхаживать по палате. – Кто б сказал, в жизни не поверила. Выходит, Витюша-то твой ни в чем не виноват, а ты у нас дура, – охарактеризовала всю ситуацию Катя.

– Ну спасибо, подруга, – когда сама себя ругала, звучало как-то не так обидно, как из уст Кати.

– Только подруга может сказать правду, – назидательно заметила девушка.

– Ты скажи, что делать? – я ждала ответа, словно от него зависела моя жизнь.

– А что делать? Жить, как и жила, – пожала плечами Катя.

– Но я раньше-то думала, что Виктор козел и изменщик. И ты знаешь, жить с этим было легче, чем с осознанием, что я непроходимая дура и разрушила семью, – я возмущена словами Кати. Неужели она не понимает, что все изменилось?!

– Ну, тогда не живи как раньше, сделай что-нибудь, – Катя словно издевалась надо мной.

– Но что сделать? Я в больнице, Виктора увезла Марина. Что я могу? – размазываю слезы по щекам.

– Ну, в больнице ты не пожизненно. Еще три дня здесь и дней десять постельного режима дома и выйдешь на работу, – Катя по очереди проходилась по всем моим аргументам. – Виктор выкарабкается, я уверена. Его Марина вытащит, а должна была бы ты, – слова звучат как упрек, но мне и возразить нечего. – Как минимум ты можешь поговорить с ним, а как максимум – с дочерью познакомить, – припечатывает меня подруга последним аргументом.

– Они знакомы, – бурчу себе под нос.

– Только вот он думает, что это твоя дочь, а не ваша общая, – замечает подруга.

Вдруг в палату постучали, и мы синхронно повернулись к двери. Не дожидаясь ответа, дверь открыли, и на пороге замер молодой человек.

– Добрый день, Виктория? – и мужчина лет тридцати внимательно посмотрел на меня.

– Да, – я почему-то сразу подумала, что вместе с мужчиной в палату вошли неприятности. Хотя куда уж больше.

– Я оперуполномоченный ОЭБиПК, капитан полиции Жаров Николай Петрович, – мужчина уверенно прошел в палату и прикрыл за собой дверь. – А вы не могли бы оставить нас наедине? – и мужчина посмотрел на Катю, а та лишь смогла обеспокоенно посмотреть на меня и кивнуть.

Подруга вышла, а у меня пробежал холодок страха по спине.

– Слушаю вас, – постаралась взять себя в руки и не паниковать.

– Это я вас слушаю, – многозначительно проговорил мужчина и расстегнул папку, что держал в руках. Он извлекал из нее один лист за другим, а я растерянно смотрела на него. – Узнаете? – и мужчина положил передо мной ведомости. Голова начала кружиться и болеть из-за того, что я всматривалась в колонки цифр, пытаясь понять, что за ведомость протягивает мне мужчина.

– Что это? – я растерянно перевела взгляд на оперуполномоченного.

– Сфальсифицированная платежная ведомость, – невозмутимо ответил полицейский, не сводя с меня взгляда. От этого стало еще больше не по себе.

– А при чем здесь я? – нехорошее предчувствие, когда я только увидела этого парня, начало подтверждаться.

– А вы не обратили внимания, чья подпись внизу? – и мужчина указал на нижнюю часть документа. Там была однозначно не моя подпись, хоть и значилась моя фамилия. Похожая, конечно. Но я-то свою подпись знаю.

– Это не моя подпись, – даже головой отрицательно покачала, пытаясь убедить мужчину в том, что не подписывала этот документ.

– И это не ваша подпись? – и мужчина показал мне следующий документ, и я снова отрицательно покачала головой. – А это? – но мой ответ был тот же. Я выхватила платежки из рук оперуполномоченного и посмотрела на суммы. Почти на полмиллиона платежки. Испуганно и ошарашенно перевела взгляд на мужчину. Я подумала: может, я ошиблась и снова уставилась на документы. Но нет, фамилия моя, дата и подпись до безобразия похожая на мою.