Бывшие. ( Не) желанная жена

Глава 7

Отец провёл меня к дивану, усадил, присел рядом сам, а Замир устроился прямо на ковре, скрестив ноги по-турецки, как в детстве.

— Ну, так как? Как твои дела? — отец смотрел на меня с нетерпеливым ожиданием, отложив все свои «проблемы на работе».

— Всё нормально, пап. Поработала два года в столице, набралась опыта. Поняла, что хочу вернуться сюда. Буду искать работу по специальности.

— В смысле — будешь искать? — он возмущённо приподнял брови. — А я? А наша компания? Я что, просто так там сижу?

— Я отправлю резюме и приду на собеседование, если будет подходящая вакансия, — ответила я спокойно, но непреклонно. Хотя на самом же деле не собиралась в компанию отца. Я знаю, что там работает и Камал. Работать с ним в одном здании… будет тяжело.

— Я найду тебе место! Лучшее место!

— Нет, пап. Никакого блата, — я покачала головой. — Я не хочу быть «дочерью начальника», которой всё свалилось с неба. Я хочу, чтобы меня приняли и признали за мои навыки. Или ты… не веришь в меня?

— Я знаю, что ты справишься с любым делом, — он тяжело вздохнул, сдаваясь под напором моей решимости.

— С такими-то мозгами, сестра, тебе прямо в кресло директора надо садиться, — вдруг вставил Замир, и в его усмешке сквозила неподдельная гордость. Он и правда сильно повзрослел. Раньше он бы и слова не посмел вставить в разговор старших.

— И откуда тебе знать, какие у меня мозги? — удивилась я.

— Я все твои старые конспекты перечитал, — признался он, немного смущённо опустив глаза. — Голову ломал, как ты это всё осваивала. Это же… космос какой-то. И то, что ты за год сдала экзамены за три курса… это о многом говорит.

— Ага, — прищурилась я, делая вид, что строга. — Так кто-то говорил, что ничего в моей комнате не трогал?

Он покраснел, как маков цвет.

— Прости. Не удержался.

— Ладно, ладно, — махнула я рукой, не в силах сердиться. — Забирай, если тебе это поможет в учёбе. А я, пап, всё же буду искать работу, как все нормальные люди.

— Упрямица несусветная! — отец покачал головой, но в глазах его читалось одобрение. — Ну тогда я хотя бы куплю тебе квартиру. Нечего по чужим углам скитаться.

— Пап, нет! — я чуть не вскочила. — Я сама в состоянии заработать на жильё. Мне не нужна подачка.

— Тогда слушай мой ультиматум, — сказал он, складывая руки «домиком». Его взгляд стал деловым, каким бывает на важных переговорах. — Первый вариант: ты идёшь к нам в компанию. Нам как раз срочно требуется толковые люди в отдел инженеров. Второй: я покупаю тебе квартиру. Выбирай.

— А могу я… отказаться от обоих вариантов? — спросила я, склонив голову набок с наигранной невинностью. Я понимала, что мне придется что-то одно все равно выбрать.

— Ничего подобного! — он ткнул пальцем в воздух. — Думай до завтра. Потому что я уже две недели ищу адекватных специалистов и не могу найти. А ты в этой сфере как рыба в воде. Так что…

В дверь постучали.

— Тук-тук. Не помешаю? — в проёме возникла мачеха. Её лицо было, как всегда, невозмутимым. — Я накрыла на стол. Спускайтесь ужинать.

— Спасибо, но мне уже пора, — автоматически ответила я, поднимаясь с дивана. Привычный защитный рефлекс — избегать общих трапез, где я всегда чувствовала себя лишней.

— Останься, — она сказала это тихо, почти неразборчиво, не глядя мне в глаза, и тут же вышла, словно пожалев о своей минутной слабости.

Я замерла, поражённая. За все годы она ни разу не просила меня остаться. Никогда.

— Сестра, останься. Пожалуйста, — тихо, но настойчиво сказал Замир, и в его взгляде читалась такая искренняя, почти детская мольба, что моя броня дала трещину. — Я потом провожу тебя. Честно.

Я посмотрела на отца. Он молча смотрел на меня, и в его взгляде уже не было приказа, а было… ожидание. Надежда, что его разрозненная семья хотя бы на один вечер сядет за один стол.

И я, к собственному удивлению, кивнула.

— Хорошо. Остаюсь.

Атмосфера за столом была напряжённой, как и всегда, когда мы оказывались в одном пространстве с мачехой. Между нами никогда не было и тени расслабленности. Я помню, как в детстве, неумело и робко, пыталась подружиться. Что могла сделать маленькая девочка, тянущаяся к теплу, если в ответ получала лишь ледяную стену? Она переступила порог нашего дома, и её первый же взгляд дал мне понять всё: я здесь чужая, и принять меня она не намерена никогда. Она была холодна, как мрамор.

А с рождением Замира… Я была счастлива за отца, рада малышу. Но каждый раз, когда я пыталась приблизиться к брату, она брала его на руки и уносила в другую комнату, словно я была источником заразы. Если он тянулся ко мне своими пухлыми ручками, она мягко, но неуклонно пресекала это.

А отец… Отец предал меня молчаливым согласием, позволив ей выстраивать эту невидимую, но непреодолимую границу.

«А что, если твоя дочь из-за ревности причинит вред нашему сыну?» — сказала она как-то раз, и её голос был сладок от притворной заботы. «Она ревнует тебя к нему. Я видела, как она пыталась укусить его за руку». Отец поверил. Он даже не стал спрашивать меня, не попытался разобраться. Он просто взял меня за плечи, взгляд его был усталым и виноватым, и тихо попросил: «Сумо, пожалуйста, не причиняй вреда брату. Он же маленький». В тот день во мне что-то окончательно сломалось и замёрзло. Я поняла, что в этом доме я одна. Совершенно одна.

Как только ужин завершился, я собралась уходить. Замир тут же вскочил, настаивая, что проводит. Заметила, как взгляд мачехи метнулся к нему, полный немого тревожного предостережения. Она даже открыла рот, но Замир, не глядя на неё, твёрдо сказал:

— Я её брат. И обязан проводить сестру и убедиться, что она дошла благополучно. Должен быть уверен.

Он посмотрел матери прямо в глаза, и в его тоне была такая непривычная, взрослая решимость, что она отступила, сжав губы. Отец лишь улыбнулся — гордой, немного грустной улыбкой — и, обняв меня на прощание, отпустил. Замир и вправду вырос, раз осмелился перечить.