Бывшие. ( Не) желанная жена

Глава 21

Сумая

Бросив сумку на диван, устало села. Голова болит. Тело болит. Все-все болит. Но надо работать. Чем быстрее все сделаю, тем быстрее освобожусь и уйду из компании. Уйду подальше от Камала. Иногда начинаю жалеть, что вообще решила вернуться. Жалею, что послушалась тетю.

Чем больше вижу его, говорю с ним, тем сильнее тянет к нему. Но я также знаю, что это невозможно. Для Камала я лишь обуза и неприятность из прошлого, что сейчас маячит перед глазами. Он явно не хотел, чтобы именно я была тем кто помог бы им со спасением компании, но у него нет выбора. Его вечно недовольный взгляд, что преследует меня целыми днями дает мне все понять.

Исламу кажется будто тот ревнует, но на самом же деле, Камал просто злиться из-за моего присутствия. И эти его предложения подвезти и все остальное уверена дело рук

его отца. Дядя наверное попросил его быть вежливым и не показывать мне свое недовольство.

Я вечно доставляю ему неудобства. С самого детства хожу за ним хвостиком, а он только закатывал глаза и уходил. Я для него всегда была лишь мышкой, которую не хочется замечать. Но я всегда присутствовала в его жизни как тень. Был рада делать за него домашнюю работу. Передавала через Магу разные сладости. В ответ же ничего.

Когда нас поженили я так надеялась что хотя бы в браке он меня заметит, но ошиблась. Я никогда не была ему интересна. Никогда не была нужна. И никогда не буду… У меня никогда не было шанса и никогда не будет. Потому не надеемся и не позволяем себе даже думать об этом.

Камал для меня недосягаем. И всегда будет так.

После ужина сидела в съёмной квартире, обхватив колени руками и уставившись в одну точку на стене. Перед глазами всё ещё стоял Камал с его дурацким выражением «Давай я отвезу тебя домой». Чёрт бы его побрал!

— Ну и зачем ты себе голову морочишь? — раздался насмешливый голос из коридора.

Я вздрогнула и обернулась. Ислам стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, и жевал яблоко. В своей привычной манере — как будто весь мир — его личная сцена.

— Ты как сюда попал? — нахмурилась я.

— Ключи ты мне дала, забыла? На всякий случай, — он хрустнул яблоком и вошёл, плюхаясь на диван рядом. — И не надо на меня смотреть как на врага народа. Я волновался. Ты ушла с работы с таким лицом, будто на войну собралась.

— Всё нормально, — буркнула я, отворачиваясь к окну.

— Ага, расскажи это кому-нибудь другому. — Он доел яблоко, ловко отправил огрызок в мусорку и повернулся ко мне. — Опять о своем ненаглядном думаешь?

— Ислам, — устало вздохнула я, — не начинай.

— А чего не начинать? Я же вижу, как он на тебя смотрит. Как голодный пёс на кость. Только вот кость эта уже не его, и вообще она ему не принадлежала никогда.

Я молчала. Слова двоюродного брата, как всегда, попадали в цель, но слушать их было больно.

— Сумо, — он вдруг стал серьёзным, подвинулся ближе и взял меня за руку. — Ты что, правда думаешь, что он изменился? Что он вдруг прозрел и понял, какая ты на самом деле?

— Я ничего не думаю, — тихо ответила я. — Я просто хочу закончить эту работу и уйти. Спокойно. Без драм.

— А он тебе не даст. — Ислам покачал головой. — Я таких типов знаю. Он сейчас включит режим «добиваюсь любой ценой». И будет ходить вокруг тебя кругами, делать жалостливые глаза, пытаться завоевать.

— Пусть пытается, — усмехнулась я. — Мне не впервой отбиваться от назойливых мужиков.

— От назойливых — да. А от бывшего мужа, который вдруг осознал, какую дурость совершил? Которого ты любишь? Это другой уровень, Сумо. — Он сжал мою руку. — Только не вздумай поддаваться. Ты столько лет строила себя заново. Ради чего? Чтобы он сейчас пришёл и всё разрушил?

Я посмотрела на него. В его глазах была такая искренняя тревога, что у меня защипало в носу.

— Не переживай, — я улыбнулась, погладив его по руке. — Я слишком хорошо помню, что такое быть с ним. Помню его взгляд, когда он сказал мне, что я для него — пустое место. Помню, как он приезжал на праздники и смотрел сквозь меня. Помню его голос, когда он говорил по телефону с Венерой. Я ничего не забыла, Ис.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто его слова тебя задели? — тихо спросил он.

Я отвела взгляд. Потому что они задели. Потому что, вопреки всему, во мне ещё жила та маленькая девочка, которая мечтала, что однажды он посмотрит на неё по-настоящему. И теперь, когда это случилось… это было слишком поздно. И слишком больно.

— Потому что я человек, — наконец сказала я. — Но это не значит, что я поведусь.

Ислам вздохнул, притянул меня к себе и обнял. По-родному, крепко, как в детстве, когда мы прятались от взрослых на чердаке бабушкиного дома.

— Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе, куколка? — спросил он в мои волосы.

— Что?

— Ты всегда знаешь, чего хочешь. И всегда идёшь до конца. Этот придурок даже не представляет, от чего отказался пять лет назад. Но я рад, что отказался. Потому что иначе ты не стала бы той, кто ты есть сейчас. И не была бы здесь, со мной.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты ужасный собственник, знаешь?

— Знаю, — он чмокнул меня в макушку. — Но я твой брат. Мне можно.

Мы сидели так какое-то время, молча. В тишине было спокойно. С ним всегда было спокойно. Он был тем, кто научил меня смеяться, когда хотелось плакать. И тем, кто три года назад встретил меня в аэропорту и с того дня не оставлял меня ни на секунду, потому что «не мог оставить сестру одну».

— Ислам, — вдруг сказала я. — А почему ты не хочешь, чтобы он знал, что мы родственники?

Он помолчал, потом ответил:

— Потому что тогда он начнёт относиться ко мне иначе. Будет видеть во мне не просто «друга», а твоего брата. И, возможно, попытается использовать это, чтобы подобраться к тебе ближе. А мне нужно видеть его настоящего. Нужно знать, на что он способен, когда никто не смотрит. — Он отстранился и заглянул мне в глаза. — Я хочу убедиться, что он достоин даже дышать с тобой одним воздухом. А если нет — я сам вышвырну его из твоей жизни. Навсегда.