Бывшие. ( Не) желанная жена

Глава 24

Мы приехали с родителями пораньше — мама настояла, сказав, что неприлично опаздывать, когда тебя приглашают в гости, да ещё и в такой важный вечер. Я молчал всю дорогу, переваривая сегодняшние события. Мысли путались, но одна билась настойчивее других: Ислам. Его близость с Сумаей. Его слова о «первой любви». Кто этот человек, который владел её сердцем все эти годы?

Мама всю дорогу пыталась меня расшевелить, но я отвечал односложно. Она переглядывалась с отцом, но оба молчали. Знали, что со мной сейчас бесполезно.

Дверь открыл дядя Вагаб. Радушно поприветствовал нас, пригласил в гостиную. Женщина, которую я помнил как мачеху Сумаи, хлопотала на кухне, оттуда доносились умопомрачительные запахи восточной кухни.

— Проходите, располагайтесь, — улыбнулась она, выглянув ненадолго.

— Спасибо, — мама улыбнулась ей, но не искренне. Впервые заметил чтобы между ними были такие холодные отношения. Или они и раньше были такими? Черт, такое ощущение что я по-новому открываю итак знакомый мне мир.

Не успели мы пройти в гостиную, как пришли следующие гости. Ислам с друзьями и Мага. Они с шумом вошли в дом. И в это же время по лестнице спустился парнишка подросток почти с меня ростом. Оглядел всех, поздоровался тепло и его взгляд замер на мне. Прищурился, поджал губы и что-то проворчал под нос.

— Замир, — строго сказал дядя Вагаб. — Поздоровайся с гостями.

— Здравствуйте, — процедил он сквозь зубы, смотря только на меня. Но наткнувшись на предупреждающий взгляд своего отца, уделил свое внимание Исламу. Кажется младший брат моей бывший жены меня очень сильно не жалует. Оглянулся и понял что все очень любят Сумаю, и все они готовы ради нее на все.

Мы рассаживались за большим столом в напряжённой тишине. Место Сумаи пустовало. Я заметил, как все то и дело поглядывают на часы, а потом на дверь. Особенно Замир — он стоял у окна, делая вид, что смотрит на улицу, но каждые несколько секунд поворачивал голову к входной двери.

— Где она? — не выдержал он наконец, когда мы уже минут двадцать сидели за столом, пробуя салаты. — Обещала пораньше приехать!

— Задержалась, — спокойно ответил дядя Вагаб, хотя в его голосе тоже чувствовалось беспокойство. — Перезванивала, сказала, вспомнила кое-что по работе. Срочное.

— Вечно она со своей работой, — проворчал парень, но в его голосе звучала не досада, а искреннее беспокойство. — Загоняет себя совсем.

Наконец, через ещё десять минут, хлопнула входная дверь. Замир мгновенно ожил, развернулся от окна и уставился в коридор. Даже мачеха замерла с блюдом в руках.

В гостиную вошла Сумая. Уставшая, но собранная, как всегда. В лёгком платье, с сумкой через плечо.

— Простите, что задержалась, — сказала она, оглядывая всех. — Вспомнила кое-что по проекту, пришлось срочно звонить поставщикам, пока они не закрылись.

— Сумо! — Замир сорвался с места и через секунду уже висел на ней, обнимая с такой силой, будто не видел год. — Ну сколько можно?! Я уже волноваться начал!

— Замир, пусти, задушишь! — смеялась она, пытаясь отбиться, но в её глазах светилась такая радость, какой я у неё никогда не видел. — Я же всего на час задержалась!

— Для меня это вечность! — буркнул он, но отпустил и тут же подхватил её сумку. — Иди, садись. Там без тебя уже все заскучали.

Я заметил, как мачеха смотрит на эту сцену. В её взгляде не было радости. Только досада. Губы поджаты, глаза прищурены. Она явно не одобряла этой близости между сыном и падчерицей. Но промолчала, только отвернулась к плите.

Сумая прошла к столу, поздоровалась со всеми, коротко кивнула мне — без тепла, но и без прежнего холода. Просто констатация факта: я здесь, ты здесь, живём дальше.

— Ну наконец-то! — Ислам пододвинул ей стул. — Садись, куколка, а то брат твой уже всю плешь мне проел своим «где Сумо, когда Сумо будет».

— Сам ты куколка, — фыркнула она, усаживаясь.

Замир устроился с одной стороны от неё, Ислам — с другой. Я сидел напротив и смотрел, как она оживает в их компании. С ними она была другой — расслабленной, настоящей. Улыбалась, шутила, толкала Ислама в плечо, когда он слишком громко рассказывал очередную историю.

— А помнишь, Сумо, как мы в детстве с тобой... — начал Ислам, но она перебила:

— Ой, только не начинай про детство!

— А что? Интересно же! — Замир подпёр подбородок рукой, готовясь слушать.

Ислам хитро прищурился, явно наслаждаясь моментом.

— Да вот думаю, рассказать или нет, как мы с ней у бабушки в саду яблоки воровали, а она с дерева упала и коленку разбила. Я её тогда на себе домой тащил, чтобы родители не ругали.

— Я не падала! — возмутилась Сумая. — Это ты меня толкнул!

— Ты что-то путаешь милая, я тебя поймал! Если бы не я, ты бы вообще в крапиву приземлилась. Так что считай, я твой спаситель с детства.

— Спаситель он, — проворчала она, но улыбалась.

Замир засмеялся, и даже дядя Вагаб покачал головой с улыбкой. Мачеха сидела с каменным лицом, но молчала.

— А знаете, — вдруг сказал Ислам, обращаясь ко всем, но я чувствовал, что эти слова предназначены и мне, — я ведь за ней с самого детства приглядывал. С тех пор как мы маленькими были. Если бы мои родители не решили переехать, мы бы были самими близкими. Самая любимая, самая вредная, но моя младшая сестренка..

Я замер. Вилка застыла на полпути ко рту.

Что? Что он сказал?

— Сестренка, — эхом отозвалось в голове.

Я перевёл взгляд на Сумаю. Она спокойно жевала салат, будто не случилось ничего особенного. Потом на Ислама — тот смотрел на меня с лёгкой усмешкой, ожидая реакции.

Брат. Он её брат. Двоюродный брат.

Все эти дни. Все эти прикосновения, объятия, шутки, этот его «куколка», эта близость — это была не романтика. Это была семья. Родная кровь.

А я... я ревновал. Сгорал от ревности к её собственному брату. Хотел убить его взглядом. Планировал, как буду бороться с ним за её внимание.