Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера

8

– Ита-а-ак! – ревет в микрофон ведущий, а мое сердце колотится так быстро и громко, что едва ли не заглушает все остальные звуки. Сжимаю кулачки – ведь мне очень нужны эти деньги! – Борьба у нас разыгралась нешуточная, но все же жюри смогли проставить оценки. И-и-и-и, третье место со ста пятьюдесятью баллами занимает байкер Игорь! Давайте все дружно поздравим Игоря аплодисментами, он их заслужил! А еще он заслужил замечательный приз от наших спонсоров: подарочный сертификат на пять тысяч рублей в магазин бытовой техники! – толпа улюлюкает, а я тихонько радуюсь за Игоря и малодушно – за то, что я не на его месте.

– Поздравляем! – единственный незнакомый мне мужчина из жюри протягивает красиво оформленный сертификат призеру, дружески улыбается и жмет тому руку.

– Второе место со ста пятьюдесятью двумя баллами буквально вырывает прекрасная Алла! – тем временем продолжает ведущий.

Девушке дарят сертификат в салон красоты. Я же жду главного победителя и стискиваю кулаки так сильно, что буквально раздираю ногтями кожу. Меня всю колотит от напряжения, а в ушах нарастает гул, и я жутко боюсь за ним не расслышать главного.

– И наконец наш самый талантливый бариста, феерический кофевар, сегодняшний победитель, точнее – победительница… – шоумен местного разлива берет драматическую паузу, и я едва не сваливаюсь в обморок. Ну зачем так нервировать-то! – Сто пятьдесят шесть баллов и главный приз в сто тысяч рублей у просто Валерии! – ревет ведущий. – Поаплодируйте, друзья!

В небо взлетает шквал аплодисментов, крики, поздравления. Я стою ни жива, ни мертва. Осознание, что справилась и что получу столь необходимую сумму, еще не пришло. Пытаюсь справиться с шумом в ушах, с колотящимся в груди сердцем и подгибающимися коленями. Чувствую, как на губах медленно расползается неуверенная улыбка, а на глаза наворачиваются слезы от невероятного счастья и облегчения.

– Протестую! – раздается вдруг мрачное и твердое, как гранит. Напарываюсь на взгляд Арсеньева, который не предвещает мне ничего хорошего, и в животе образуется ледяной ком. Неужели, Глеб падет так низко, что отберет у меня победу? Вокруг начинают раздаваться озадаченные шепотки. Инга и все остальные с непониманием смотрят на Арсеньева, но тому все равно. Он занят тем, что прожигает взглядом дыру в моем сердце. – В напитке, приготовленном для меня Валерией обнаружился волос, – он демонстрирует двумя пальцами короткий волосок, что никак не может принадлежать мне. Но кого это волнует, правда? – Поэтому я штрафую участницу на десять баллов. Результаты конкурса придется пересчитать.

«Это конец» – понимаю, стараясь проглотить и этот горький ком, которым швырнула в меня судьба. И в очередной раз сделала это руками Глеба Арсеньева. Но не получается! Не могу принять и отпустить. Да чтоб этот гад провалился сквозь землю! Чтоб его ураганом обратно в столицу унесло и память навсегда отшибло! Чтоб он до старости со своим высокомерием дожил и так и не нажил по-настоящему близких и верных людей!

Хлопаю зло по ручке холдера* (*специальный рожок, куда засыпается молотый кофе), чтобы вынуть его из кофемашины и почистить. Хочется скорее убраться отсюда, но привычка не оставлять после себя бардака играет злую шутку. Видимо в и так старом аппарате что-то повреждается, и на мои руки резко брызгает кипяток вместе с паром, заливая все кисти и обжигая.

Ору от неожиданной и сильной боли, прижимаю трясущиеся руки к груди, баюкаю их. Перед глазами начинают мигать алые пятна, и я, кажется, вот-вот рухну в обморок – настолько непереносима боль. Происходящее вокруг отходит на второй план.

– Лера! – рявкает над ухом знакомый голос, а потом я каким-то образом оказываюсь на руках у Арсеньева.

– Пошел в бездну… – произношу слабо, прикрывая глаза. Кожу рук так дерет и жжет, что слезы наворачиваются на глаза. Хочется сбежать ото всего этого. Уснуть, а проснуться, когда вся жизнь уже наладится.

– Я давно уже там, – хрипит в ответ Глеб и несет меня куда-то.

– Не думала, что можно еще сильнее разочароваться в ком-то, – говорю с горечью. – Но ты открываешь мне все новые грани человеческого падения.

Арсеньев ничего не отвечает. Постепенно гул толпы стихает, а мы с ним оказываемся на заднем сиденье автомобиля. Глеб поливает откуда-то взявшееся полотенце водой из бутылки и заматывает им мои руки. Прохлада немного снимает боль, но мне все равно хочется лезть на стену. Слезы так и текут ручьями из глаз.

– Да! – резко отвечает он на звонок. – Не надо скорую, я сам отвезу ее и разберусь. Продолжайте мероприятие. Нет, Инга, оставайся здесь и делай хорошую мину при плохой игре… Да потому что кто-то из твоих людей поставил неисправное оборудование! – взрывается Глеб, и я дергаюсь. Кисти, которые все еще находятся в руках Арсеньева, прошивает новой порцией боли, и я вою раненой волчицей. – Все, Инга, потом поговорим, мне некогда, – отрезает он и убирает телефон. – Как ты? – уже спокойнее говорит мне.

– Лучше всех, – отрезаю, прикрывая глаза. Не дождется Глеб от меня жалоб. Он пытается приобнять меня и прислонить к собственному боку, но я передергиваю плечами и выскальзываю.

– Чего ты ко мне вяжешься до сих пор, Арсеньев? – интересуюсь убито.

Я и не рассчитываю получить ответ на заданный вопрос.

– Сам не знаю, – хрипит Глеб, но больше попыток приблизиться не делает.

Водитель привозит нас в городскую больницу. Не знаю, как Арсеньев это устроил, но меня принимают безо всякой очереди. Глеб всюду следует за мной, помогает открыть двери, размотать руки, рассказывает, что произошло.