Бывшие. Непогода для герцога

5

Я и пикнуть не успела, как мои губы были смяты страстным, жестоким поцелуем. Руки, спеленатые чужим камзолом, оказались больно прижаты к бокам. Я дёрнулась, попыталась отстраниться от Азаруса. С ужасом смотрела в жестокое лицо, но видела лишь сверкающие в сумраке яростные, зеленые глаза. Это пугало до дрожи. Я застонала от боли в прокушенной губе, но зубов так не разжала, хотя мужчина грубо сжал мою челюсть железной пятерней, пытаясь заставить впустить его настойчивый язык.

Тихий рык и сопение насильника нарушали тишину вечернего сада. Казалось, мерзавец сейчас обернется в звериную ипостась и растерзает меня. Жадные руки бесстыдно лапали мои грудь и бёдра, пытались задрать пышную юбку.

Неожиданно для меня самой место страха вдруг заняла чистая, незамутненная ярость. Кровь бросилась мне в голову. Я выбрала момент, извернулась и плюнула в лицо насильнику. Попала прямо в глаза. Тот отшатнулся, ругаясь последними словами и стирая плевок.

Спутавший мои руки камзол свалился на землю, плечи обдало вечерней прохладой.

Я постаралась воспользоваться заминкой сполна. Сжала руку в кулак и выбросила её вверх. Боевое заклинание призыва молнии само сорвалось с губ:

«Fulgur ferrit!»

И сейчас же ночь разорвала ветвистая вспышка, вобравшая в себя все скопившееся в воздухе напряжение. Молния ударила в аккурат перед носом лейра. Полуоборотень явно был не готов к такому. Ослепленный, он ошеломлённо заморгал. Густые, жесткие волосы дыбом поднялись на голове.

Замешательство мерзавца дало мне шанс на спасение. Растрёпанная, с кровью на губах, я вбежала в дом и, шмыгнув в боковой коридор, метнулась было к лестнице, но натолкнулась на отца. Тот вышел из кабинета и смерил меня хмурым взглядом.

— Что с тобой, дочка?

— Что со мной? — возмутилась я. — Это с тобой что, папа? Как ты мог отправить меня гулять с этим чудовищем? Он едва не изнасиловал меня...

Отец потемнел лицом и, опасливо покосившись на застекленный вход в гостиную, где гостьи чинно беседовали за чашкой травяного отвара, распахнул дверь своего кабинета и знаком пригласил меня войти. Плотно закрыв дверь, он нервно потёр руки и опустился в одно из кресел.

Его спокойствие и холодность резко контрастировали с моим состоянием. Я металась в пространстве между столом и камином.

— Да, нехорошо получилось, — протянул отец. — Я предупреждал Азаруса, что ты ещё молодая и невинная...

— Нехорошо? — Ярость заставила меня топнуть ногой. — Да что с тобой случилось, папа? Это так ты защищаешь свою дочь?

Я шумно выдохнула, почувствовав, что задыхаюсь от гнева. Сжала кулаки и, чтобы хоть немного успокоиться, обернулась к большому зеркалу над камином. В окруженной золоченой рамой глади отражались роскошная обстановка и взволнованная, раскрасневшаяся девушка с растрепанными тёмными волосами, припухшим порозовевшим носом и огромными янтарными глазами. Губы распухли, на них и на подбородке уже выступили некрасивые синие и фиолетовые пятна. Я снова обернулась к отцу и указала на покрытые синяками лицо и руки. — Да отец ли ты мне после такого?

Барон ди’Грин по-прежнему безучастно сидел в кресле. Он даже не смотрел на меня, уперев взгляд исключительно в дорогой ковер на полу.

— Сбавь тон, Дашери. Я дал тебе всё, что мог. Может быть, ты считаешь, что мог бы дать больше. Возможно, у тебя есть основания сердиться на меня. Но дочерний долг обязывает тебя не упрекать своего отца, а помочь ему.

— Помочь? — эхом повторила я. Замечание, похожее на упрек, показалось несправедливым, но усвоенное с детства почтение к главе рода, не позволило просто откинуть его.

— Да, мне требуется твоя помощь, дочка. Я знаю, ты явилась сюда за приданым своей матери, которое причитается тебе по закону. Но у меня нет таких денег, так что, извини. Всё, что ты видишь в нашем доме, куплено в кредит, взятый под большие проценты у лейра тэ’Азаруса. Он самый богатый делец в нашей провинции.

Меня эта новая информация не удивила, так как вполне вписывалась в то, что я уже и сама знала. Теперь было понятно, почему полуоборотень вел себя так нагло — он кредитор, и все в доме барона фактически принадлежит ему.

Но не я.

Отец помолчал и устремил на меня свои прекрасные янтарные глаза. Во взгляде читались усталость и обреченность.

— Иначе никак, поверь. Срок уплаты подходит, а у меня совсем нет денег. Но уже через три месяца я получу доходную должность в столице. Мы переедем туда, а этот дом и обстановку продадим, чтобы покрыть долги. Нужно продержаться до первого жалования, и тогда я смогу расплатиться с Азарусом.

— Но, папа, как же так? У тебя ведь были земельные участки. Ты был достаточно обеспечен и входил в Совет крупнейших землевладельцев провинции.

Отец нахмурился. Показалось, что сейчас меня грубо оборвут. Но он сдержался.

— Ты не все знаешь, детка. Я оказался в затруднительном положении ещё при жизни твоей матери, — он тяжело сглотнул. — Даже богатое приданное Фреи не поправило моих дел. Мне пришлось продать всю эту землю. А моя новая семья нуждается в достойном образе жизни.

— Иными словами, ты влез в разорительные долги из-за мачехи? — с насмешкой заключила я.

На меня глянули почти неприязненно. Папа возмущенно тряхнул темноволосой головой.

— Да что ты понимаешь, глупышка?

— Хорошо, я ничего не понимаю, пускай. Только объясни, чем я могу тебе помочь в данной ситуации? Ты сказал, что нуждаешься в моей помощи.

Я уже примерно знала, что услышу, но с каким-то болезненным любопытством хотела убедиться, что он способен пасть так низко.

— Именно так, — ответил барон. У него все-таки хватило совести смутиться. — Вполне осознаю, что тебе не очень понравился лейр тэ’Азарус.

— Не очень он мне нравился во время обеда, а сейчас я его просто ненавижу!

— Это неважно. Главное, чтобы он хотел взять тебя в жены.

Я сделала гневный жест, намереваясь уйти, но папа поднял руку и магией заблокировал выход.