Бывшие. Непогода для герцога

6

Из-за тонущих во тьме куп деревьев на черный, усыпанный звездами небосвод важно выплывала Светлая Веолика. Каблучки моих туфель отбивали дробь по тротуару пустынной улочки. Вдохнув ночной, уже по-осеннему свежий воздух, я ускорила шаги и вскоре оказалась на перекрестке.

Покинув дом, бывший когда-то родным, я временно выбросила из головы все мысли об отце и связанных с ним проблемах. Сейчас нужно заботиться о том, что делать дальше.

План был такой: переночевать на постоялом дворе, а утром купить билет в Саргон и лично просить мэра о вакансии. Даже если мне откажут — а такая опасность имелась, ведь девушек неохотно берут на столь ответственные должности, то хотя бы повидаюсь с Ари.

И тут на глаза мне попался низенький одноэтажный домик в два окна, зажатый с двух сторон более высокими соседями. Знакомое с детства место! В памяти немедленно всплыла приземистая полноватая фигура и доброе круглое лицо. Целитель Паскаль частенько навещал наш дом, пока я была маленькой, не говоря уже о том, что когда-то помог мне появиться на свет. А какие вкусные у него всегда были самодельные конфеты! М-м-м!

Я остановилась перед потускневшей от времени вывеской. В окне приемной горел свет. Вдруг так захотелось повидать этого добряка, но уместно ли это в такое время и без предупреждения? В раздумье я прикусила губу и, потревожив ранку, вздрогнула от пульсирующей боли.

— О, Тхар! — Я вспомнила о синяках, оставленных грубыми лапами Азаруса, и рука сама потянулась к дверному молотку. Стукнула раз, другой, и за дверью послышались шаркающие шаги.

Незнакомая старая служанка не была рада посетительнице в такое время, зато сам мэтр Паскаль моментально узнал давнюю пациентку, едва я заглянула в смотровую.

Толстячок в белоснежном халате энергично поднялся и подкатился ко мне.

— Так-так, сьерра Даш, это вы? Вернулись? — И тут же принялся перечислять мои детские болячки, в очередной раз заставляя удивляться, как он все это помнит, ведь у него столько пациентов! — Двустороннее воспаление легких, растяжение связок, перелом руки, ушиб…

Он вдруг умолк, всмотрелся в мое лицо, легко провел пальцами по подбородку и открытой части рук.

— Внутренних повреждений нет… Множественные гематомы мягких тканей… — Нахмурился и проницательно заглянул в глаза. — Что случилось, моя милая?

Против воли мои щеки залил жаркий румянец стыда. Вот так взять и рассказать, что подверглась нападению мерзкого животного? Большинство молчит о таком, загоняя воспоминания в самый дальний уголок. Страдают тайком, раз за разом переживая заново те ужас и унижение. В академии была девушка, которая рыдала во сне, из-за насилия, учиненного над ней отчимом, а днем казалась веселой и беззаботной. Она боялась ночей, когда к ней приходили жуткие видения, о которых они никому не рассказывала наяву. Все мы, ее соседки, знали об этом и… тоже помалкивали.

Но молчать о возмутительном поведении полуоборотня я не собиралась. Правда сорвалась с моих разбитых губ.

— Случился лейр тэ’Азарус. Он набросился на меня во время прогулки в саду, словно разъяренный зар. Я насилу ноги унесла.

Паскаль изумленно вздернул брови на середину морщинистого лба.

— Это уважаемая персона в городе, Дашери. Вы уверены?

Я кивнула.

— А что же ваш отец?

Я потрогала все еще саднящую губу и бросила на целителя многозначительный взгляд. Тот, кажется, все понял. Посмотрел на стоящий у двери чемодан, помрачнел и продолжил обследование.

Легкая волна свежего, словно бриз, дуновения овеяла меня, залечивая кровоподтеки.

— Следы окончательно исчезнут только к утру, Дашери. Что же вы намерены делать?

— Переночую в гостинице и уеду утренним дилижансом.

Целитель привычным жестом вручил мне леденец, обернутый в фольгу. Я развернула хрусткую обертку и сунула полезную сладость за щеку. Улыбнулась, ощутив любимый вкус детства.

— Значит, решили уехать? Пожалуй, так будет лучше всего. Этот лейр — опасный и очень влиятельный, он держит в кулаке большинство горожан, ссужая им деньги под огромные проценты. Возможно, вас это возмутит, но я понимаю, почему ваш отец не пожелал с ним связываться, Даш.

Плечи старика сгорбились. Я не стала сообщать, что дело обстоит несколько иначе.

— Откуда этот тип вообще взялся? Никогда его фамилии не слышала, хотя родилась в Аб-Калебе.

— Полуоборотень прибыл сюда лет пять назад. О его прошлом много судачат, но толком ничего не известно. Женился на вдове — владелице питейных заведений на Главной улице — и постепенно забрал власть во всем городе и в Совете. Не так давно овдовел. А осенью, наверняка, будет избран мэром.

Мое горячее желание немедленно покинуть Аб-Калеб стало прямо-таки нестерпимым. Мне казалось, что сам воздух здесь пропитан острым, звериным запахом полуоборотня.

— Ого! Какая головокружительная карьера за столь краткий срок!

Паскаль кивнул, его тонкие губы искривила саркастическая ухмылка.

— Да, честным трудом такого не добьёшься. Но я вам этого всего не рассказывал — хочу спокойно дожить свой срок в этом городке.

Я кивнула, вполне понимая, почему Паскаль не желает болтать о жестоком тиране, захватившем весь город. Теперь мне отчасти были понятна паника, охватившая отца и мачеху. Понятна, но не близка.

Попрощавшись с добрым стариком, я отправилась на постоялый двор, где приобрела билет на утренний дилижанс и заняла одну из самых недорогих комнат. Подрабатывая в годы учебы, мне удалось кое-что накопить, но скромный запас золотых монет, что приятно звенели в кошельке, следовало расходовать как можно более бережно.

Рано утром я выехала в Саргон.