Бывшие. Одна маленькая тайна

Глава 7

Забегаю домой. Все мои движения резкие, автоматические. Меня встречает няня. Вид у неё растерянный. Глаза покрасневшие. Она нервно сжимает и разжимает пальцы. Пока я шаг за шагом двигаюсь к спальне дочери, Светлана сбивчиво рассказывает, какие лекарства давала и какую температуру фиксировала с утра. Услышанные цифры внушают ужас.

Соня лежит в своей кроватке под одеялом в полудреме: то впадает в забытье, то ненадолго приходит в себя. Ее раскрасневшиеся щеки и лихорадочно блестящие глаза терзают мое сердце беспомощностью и тревогой . Няня недавно дала очередную дозу жаропонижающего. В ожидании его действия я проверяю рукой лоб. Горячий. Каждую минуту измеряю температуру, надеясь на чудо. Но чуда не происходит.

Сердце, сжимаемое невидимой рукой, бьется часто. Невозможно оставаться спокойной, когда болеют дети, особенно свои. Я нежно провожу рукой по ее непослушным волнистым волосам. Соня что-то обессиленно бормочет, а я чувствую, как слезы подступают. В такие моменты так остро чувствуется нехватка поддержки. Без заботливого плеча рядом я ощущаю себя безмерно одинокой.

Принимаю решение дать детский “ибупрофен”. На него Соня наконец-то реагирует. Температура снижается до 37,2 и держится весьма стабильно до глубокой ночи, после чего все начинается по новой.

Следующие дни я полностью посвящаю дочери. Беру больничный и предупреждаю Дениса Валерьевича. Он разрешает взять всю работу на дом. Что-то пересылает по почте. Что-то отправляет с курьером. Документы на подпись, например.

Вызываю врача на дом. Обычно я придерживаюсь принципа: если можно справиться без врача, значит, всё в порядке. Но не в этом случае...

Соня болеет. Когда более-менее справляемся с температурой, присоединяется мучительный кашель. Но и с ним мы быстро управляемся. Ингаляции, промывание носика и, конечно, любимое дочкой распыление из маленькой темной бутылочки. Водяное облачко щекочет ей нос изнутри, вызывая визги радости. Я смеюсь вместе с ней, облегченно выдыхая. Соня выздоравливает. Мы посещаем педиатра, сдаем анализы и ожидаем результатов. Пока ждем, исследуем территорию детской больницы, вдыхая ароматы цветов на клумбах. Врач объявляет, что анализы хорошие и выписывает нас.

Уставшие, измученные борьбой с невидимым врагом, мы с дочкой возвращаемся домой, ощущая прилив радости и облегчения. Соня, держа меня за руку, весело рассказывает о своих впечатлениях от встречи с доктором и как ей понравились разноцветные клумбы возле больницы. Детский смех разливается по улице, делая наш путь еще более светлым и приятным. Мы ненадолго останавливаемся у уличного киоска с фруктами, чтобы купить свежевыжатый сок, превращая наш обычный день в маленький праздник.

***

Паркуюсь у офиса. Сегодня я приехала раньше обычного, и свободных мест достаточно. Выхожу из машины и вдыхаю утренний прохладный воздух. Он кажется таким чистым после ночного дождя, что трудно поверить, что мы живем в крупном городе. По пути замечаю, что машина начальника уже заняла привычное место на парковке.

Он что, ночевал здесь? Он может. Особенно сейчас, когда фирма на пороге подписания крупного контракта. Возможно, договор уже подписан. А я в домашней суматохе даже не поинтересовалась этим.

Прохожу мимо безмолвных кабинетов, наслаждаясь сладкой тишиной. Вскоре офис превратится в улей, трепещущий в производстве меда.

Чувствую себя уставшей. После болезни Сонечки я всегда выбита из сил, как выжатый лимон. После детского больничного мне чаще всего требуется свой собственный для восстановления.

Включаю компьютер и делаю глоток кофе. Это приятное тепло, разливающееся по телу, и нежное послевкусие повергают меня в зависимость от этого напитка. Будь моя воля, я бы пила его круглые сутки. Но “Малышева и Мясников” утверждают и убеждают нас, что это вредно.

Боже, откуда я их знаю? Правда, поражаюсь своим познаниям.

А кто я такая, чтобы оспаривать их мнение? Иронизируя, улыбаюсь сама себе.

Безусловно, слушать их мне вовсе не обязательно.

Вдруг из коридора раздается шелест одежды и приглушенные удары по ковролину. Это очевидно, шаги мужчины. Женские каблуки так не звучат. Звуки приближаются к моему кабинету, и через несколько секунд в проеме двери, которую я не закрыла, появляется Денис Валерьевич собственной персоной. Как всегда безупречный, свежий и одетый с иголочки.

Ночевал он, очевидно, не здесь. Мелькает в голове одинокая мысль.

Что за бред? Зачем мне вообще эта информация? Одергиваю себя и укоризненно ругаю.

— Вера, здравствуй, — приветствует он, подходя к моему столу. Я киваю в ответ и пристально наблюдаю за движениями своего начальника. Не помнится мне, чтобы он хоть раз сам пришел в мой кабинет. Обычно вызывал к себе “на ковер”.

Денис Валерьевич расстегивает пуговицу на пиджаке, чуть подтягивает штанины брюк на бедрах и присаживается за стол. Складывает руки в замок и поднимает на меня нечитаемый взгляд.

Так, стоп. Он что, нервничает? Да ну, не может быть.

— Вера, я к тебе… с деликатным вопросом, — начинает он, подбирая слова с осторожностью. В предвкушении, что он скажет дальше, я напрягаюсь. К чему готовиться? — Во-первых как дочка?

— Хорошо, спасибо, — коротко отвечаю, внимательно изучая его лицо. — А во-вторых? — подгоняю.

Денис прокашливается, прочищая горло.

— Как ты связана с руководителем “СтройИнвест”? — спрашивает он. От этих слов меня пробирает озноб, хочется передернуть плечами. Шум в ушах и учащенное сердцебиение выдают меня. Ведь я понимаю, о ком идет речь. — С Воронцовым Максимом Викторовичем, — добивает он меня.

Я громко сглатываю, пытаясь усмирить разбушевавшийся пульс и хаос мыслей в голове.
Что за вопросы? Зачем это ему знать? Он ведь вообще не в курсе моего прошлого.

— Вера, ты выглядишь взволнованной. Я поясню, — Денис замечает мою реакцию и долгое молчание, решая меня успокоить. — Просто одинаковые фамилии натолкнули меня на мысли.