Бывшие. Одна маленькая тайна

Глава 18

Ночью я плохо сплю, в отличие от Сонечки. Она просыпается с прекрасным настроением, счастливая, улыбается и скачет по дому, словно кузнечик. Мне снится, как Максим оступается, падает с обрыва и летит в пропасть, глядя на меня с выражением лица, полным сожаления и нежности. Я смотрю сверху, и меня охватывает чувство тревоги, сердце сжимается, и я понимаю, что не успела рассказать ему о дочери. Я резко просыпаюсь, открываю глаза и в первые секунды не могу осознать, сплю я или уже бодрствую. Лежу в постели, стараясь успокоить дыхание и заглушить внутренний дискомфорт. Провожу рукой по губам, вспоминая наш поцелуй в кабинете с фантомной яркостью.

После завтрака мы отправляемся на детскую площадку. К этому времени на ней собирается много народу. Мамы выгуливают своих малышей на прогулке, пока жара еще не в полной мере. Это лето оказалось особенно знойным. Ко мне подсаживается милая соседка и ее очаровательный сынишка, примерно того же возраста, что и моя Соня. Их семья недавно поселилась в нашем доме. Мы приятно проводим время за разговорами, наблюдая за играми Сони и Арсения, которые оседлали качели-балансир и стараются перевесить друг друга, крепко держась и заливисто смеясь. Несмотря на это, меня не оставляет чувство тревоги, и я время от времени оглядываюсь вокруг с беспокойством.

***

— Соня, стой, кому говорю! — выкрикиваю я, стараясь догнать свою трехлетнюю дочь. Вздымающиеся кудряшки на хвостиках, перевязанных ленточкой, и задравшееся платье на ее попе — всё это держит мой фокус как ориентир, чтобы, не дай бог не потерять её из вида.

Кажется, наша прогулка во дворе вышла из-под контроля. Если изначально она была похожа на обычное посещение детской площадки, то теперь, когда ребенок становится неуправляемым и начинает убегать от меня, больше похоже на обычное баловство.

Такие моменты заставляют меня слегка паниковать. Дочь не обращает внимания на мои возгласы, а лишь весело хохочет и, как мне кажется, ускоряется, то и дело оглядываясь на меня, что грозит обернуться падением. Даря мне озорной взгляд, она искренне находит это забавным. Ах, эта маленькая проказница… Ребенок в восторге, а у мамы нервы на пределе.

Мне бы её отвлечь чем-то. Например, достать конфету из сумки или предложить интересную игрушку. Однако с возрастом Соню всё сложнее заинтересовать такими вещами. К тому же сумку я не беру с собой для прогулок во дворе — она мне там не нужна. Главное — иметь удобную одежду и обувь, чтобы руки были свободными. Это три основных условия для прогулок с ребёнком. С активным ребёнком.

И тут срабатывает мой самый главный страх, когда Соня исчезает из моего поля зрения, забегая за угол дома. Достаточно мгновения, чтобы ощутить горячий прилив внутри тела и покрыться липким потом. Секунды уходят в вечность…

Стремительно заворачиваю за угол, и от картины, которая предстает передо мной, сердце пропускает удар и стремительно летит куда-то вниз с ускорением. Дыхание перехватывает, будто горло что-то сдавливает. Кладу раскрытую ладонь на шею, пытаясь побороть приступ удушья.

Как будто вспыхивает вспышка фотоаппарата, и мозг мгновенно фиксирует эту картину в глубинах сознания навечно.

Сначала мои глаза замечают дочку, которая решила поиграть в прятки, обняв чью-то ногу и весело выкрикивая:

— Ку - ку…

Ее глаза искрятся радостью, на щеках играет румянец, а улыбка озаряет весь двор.

А я же не в силах произнести ни одного слова.

Время замедляется, затем вовсе замирает, когда мой взгляд, скользнув от дочери, фиксируется на том, кого она выбрала для своих забав. И вижу ЕГО. Он не в официальной одежде, а одет в удобные чиносы (пример автора* — прямые или чуть зауженные книзу брюки из хлопка или льна) и рубашку-поло. На солнце поблёскивает браслет его часов на запястье, пока он интуитивно мягко треплет дочь по макушке.

Он словно только что сошел со страниц глянцевого журнала.

Наши глаза встречаются. Мы смотрим друг на друга пристально и неотрывно. Максим хмурится, образуя морщину между бровей. Его глаза, тёмные и глубокие, словно бездонное озеро, выражают непонимание, любопытство и множество вопросов, ответы на которые ему нужны немедленно. Я испытываю странное оцепенение, словно земля уходит из-под ног. Воздух становится гуще, погружая меня в волну неприятных чувств. Мне кажется, что сама атмосфера меняется из-за этой встречи взглядов. Сердце сжимается. В голове становится шумно от хаотичного потока собственных мыслей.

Вот и всё…

Что он здесь делает? Почему не предупредил?

Вопросы, на которые я не надеюсь получить ответ, потому что это уже не имеет никакого значения.

***

— Соня, подойди ко мне, — зову дочь, протягивая руку. Мой голос звучит словно из вакуума, я едва его узнаю. Меня трясёт, и я крепко сжимаю влажные руки, стараясь сохранить спокойствие.

— Нет, — хихикает упрямая проказница, и лишь сильнее цепляется за ногу отца.

Как же так? Соня никогда с незнакомцами так себя не ведет и тем более не позволяет себя трогать. Всегда осторожна и избирательна, опирается на какие-то собственные критерии. У Сони своя шкала доверия.

Шагаю вперед. Ещё шаг. Затем ещё.

— Соня, дай мне руку, — повторяю, добавляя твердости в голос.

Чувствую, что Максим наблюдает за нашим разговором. Почему ты молчишь? Ну, скажи хоть что-то…

— Мамочка, — вдруг отрывается от его ноги и подбегает ко мне. Я беру её на руки и чувствую, как Соня прижимается ко мне крепче, её маленькие пальчики вцепляются в мою шею. Смотрю на Максима, вскидывая подбородок, готовясь к защите.

Максим смотрит в ответ на меня, потом на Соню. Снова на меня и на неё. За его непроницательной маской мелькает нотка замешательства. Он ошеломлён. Сверлит глубоким взглядом. Губы плотно сжаты в тонкую линию. Слегка качает головой, как будто пытается сбросить наваждение, словно мы ему привиделись.

— У тебя есть две минуты, чтобы найти достойное объяснение происходящему, — произносит он с нажимом, испепеляя меня взглядом, полным упрека. — И в твоих интересах мне не лгать, — добавляет. Максим буквально пронзает меня взглядом, ожидая ответа.