Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера

Глава 8

Юля.

Толпа в холле планетария гудит, словно растревоженный улей. Протискиваясь мимо людей, ловлю запахи попкорна и пережженного кофе из автоматов.

Везде дети, экскурсионные группы, родители с колясками — Петров точно не устроит ничего безумного здесь, слишком уж много свидетелей.

Или я его плохо знаю?

Чем больше здесь нахожусь, тем менее адекватной кажется мне идея проводить занятие в планетарии: вряд ли мы сможем найти даже крохотный уголок, лишённый детских визгов и болтовни.

Кто-то резко хватает меня за локоть, дёргая в сторону.

Вздрагиваю от испуга, сердце сжимается.

— Петров!

— Смотри, сегодня я не опоздал, — Ян улыбается, чуть склоняя голову к плечу.

— Да уж, ты просто…

Проходящий мимо тучный мужчина толкает меня, тараня плечом. Теряю равновесие, неуклюже взмахивая руками, но Ян ловко перехватывает меня за талию, заставляя моё тело оставаться в вертикальной плоскости.

— Не очень-то здесь безопасно, — поджимаю губы.

— Спокойно, училка, — голос Яна звучит у самого уха. — Сейчас разберёмся.

Толпа давит.

Люди проходят слишком близко — задевают, толкают, оттесняют нас к стене. Ян свою руку не убирает, наоборот, притягивает ближе, заслоняя меня своим телом от бурного потока, которому приходится обруливать нас, словно пару мешающих течению булыжников.

— Ян, я серьёзно. Кажется, это не лучшее место для урока французского, — пробую вернуть дистанцию, но он держит меня крепко.

— Ты же хотела много людей? Voilà! — Театральным жестом указывает на толпу.

— Их слишком много!

— Тебя не поймёшь, Иванова. Ладно, предположим, эту проблему мы решим через… — Он поднимает руку, смотрит на часы на запястье. — Три, два, один…

Ничего не происходит. Ян неудовлетворённо морщится.

— Ну давай же!

— Что должно случиться?

— Погоди, всю магию сломаешь. Через три, два, один…

По холлу прокатывается тревожный звук сирены. Громкий электронный голос заполняет пространство:

— Внимание! Пожарная тревога! Просим всех немедленно покинуть здание! Пожарная тревога!..

Люди, паникуя, нестройной вереницей тянутся к выходу. Я тоже машинально разворачиваюсь, чтобы слиться с толпой и покинуть потенциально опасное место, но Ян крепко перехватывает меня за запястье.

— Не туда.

— Ты слышишь? Пожар!

— Не пожар, а учебная тревога.

— Откуда ты знаешь?

Смотрю на него в упор, пытаясь по расслабленному лицу прочитать ответ, но Ян только усмехается и пожимает плечами.

— Догадался.

— Догадался. — Передразниваю. — Это чистая случайность?

— Ну… Нет, не совсем.

— Ян.

— Юля.

Закатываю глаза.

— Скажи мне, что массовая эвакуация людей из планетария — не твоих рук дело.

— Чисто технически — не моих. Я просто дал лёгкий толчок событиям, а дальше вселенная сама всё сделала.

— Ты устроил эвакуацию, чтобы сорвать урок?!

— Что? Нет! — Петров делает вид, что ужасно оскорблён. — Я устроил эвакуацию, чтобы у нас был лучший урок!

Мы идём наперерез потоку людей.

Петров тащит меня за собой, так крепко сжимая ладонь, словно боится, что я потеряюсь здесь, как маленькая девочка.

— Ян, это… Это же…

— Гениально?

— Безответственно!

— О, неужели? — Он останавливается и оборачивается, глаза его светятся мальчишеским озорством. — Но ты ведь не сбежала. Ты здесь. Со мной.

— Нам нужно уйти.

— Куда? К выходу, как все остальные? Скучно.

— Нас накажут!

— Ты вообще когда-нибудь нарушаешь правила, Иванова? М? Самое время начать.

— Ян…

— Юля…

— Нас арестуют, впаяют штраф или, и того хуже, посадят в обезьянник на пятнадцать суток.

— Пятнадцать суток французского языка! — Мечтательно вздыхает Петров. — Что может быть чудесней?

— Ты вообще меня слушаешь?

— Слушаю. Внимательно. С огромным удовольствием. Продолжай, мне нравится, когда ты говоришь.

— Я серьезно!

— Я тоже, — улыбается Ян, наслаждаясь моим замешательством.

Мы стоим посреди совершенно пустого зала.

Замолкаем оба, и теперь тишина кажется особенно глубокой, поглощающей, как если бы мы действительно оказались в открытом космосе.

По стенам мерцают проекции далёких галактик, туманностей и сверхновых звёзд, вспыхивающих и угасающих в бесконечности.

Огромный купол над головой испещрён миллиардами ярких точек, и, если задержаться на них взглядом подольше, может показаться, что они медленно дрейфуют в вечности.

В центре зала парит массивная голограмма Чёрной дыры, её границы искривляются, затягивая свет внутрь, создавая ощущение зыбкости реальности.

— Ну что, училка, устроим настоящий урок?

— Урок чего?

Ян делает шаг назад и раскидывает руки, указывая на космос вокруг.

— Урок жизни. Свободы. Французского, в конце концов.

С укором качаю головой, но всё же иду за ним вдоль подвешенных за прозрачные крепления моделей планет.

На тёмных стенах сияют имитации далёких галактик, неоновыми спиралями закручиваются туманности.

— Начнём с основ. Le Soleil.

— Солнце. Это понятно, — хмыкает Ян.

— Mercure, Vénus, la Terre… — Перечисляю планеты, но взгляд Яна почему-то прикован не к ним. Ко мне. — Jupiter, Saturne…

Ян подставляет указательный палец под модель Сатурна, придаёт ему ускорения лёгким толчком ладони.

Сатурн вращается, как баскетбольный мяч.

— Самая несчастная планета, — хмыкает Ян.

— Почему?

— Окольцована.

— Юморист. А ты у нас, значит, противник браков?

— Знаешь, Иванова, как говорят: хорошее дело браком не назовут.

— О, цитируешь великих!

— Даёшь общество, свободное от брачных оков!

— Ты мог бы быть революционером, — бросаю находу и иду дальше.

— Возможно, я и есть революционер, — Ян идёт за мной, засунув руки в карманы брюк. Запрокидывает голову, разглядывая искусственное звёздное небо. — Бросаю вызов системе, веду за собой людей, свергаю старый порядок…