Бывшие. Осколки (не)забытых чувств

8

– Ты всё берёшь из воздуха. Хватаешь налету. Это не всем дано. Кто-то упорным трудом добивается, а кому-то дар приходит вроде бы даром и ниоткуда. Но это далеко не так. Это всего лишь искра, и неизвестно, разгорится она или потухнет, потому что нет подпитки ветром или веточкой. Знала ли ты, что в тебе таится, пока жила в других условиях, в другом, можно сказать, измерении? Дали бы тебе развиваться, если б вдруг в тебе что-то подобное вспыхнуло?

Вспоминая вечный прессинг отца, я только головой покачала. Даже моё желание стать искусствоведом, он всегда воспринимал блажью и пренебрежительно фыркал.

Однако, ничего не даётся даром. То, что я разбиралась в искусстве, знала очень много, внесло тоже свою лепту в то, чем я в конце концов занялась.

Я хотела жить и дать всё самое лучшее своей дочери. Больше у меня не было отца за плечами. Не было Ярослава. Не было денег. Впрочем, я и так старалась всегда довольствоваться только тем, что зарабатывала сама. Но тогда я жила одна и многого мне не требовалось. Всё изменилось, когда у меня появилась дочь, а всё, что у меня было, ушло на то, чтобы её родить.

Теперь, годы спустя, я могла сказать: я состоялась. Я смогла. Пусть у меня не было баснословных миллионов, как у моего отца, но я не печалилась. Всё то было не моим, не выстраданным, а то, что я имела сейчас, дало и крышу над головой, и обучение дочери в лучшей школе, и безбедное существование моей дорогой бабуле Марусе.

Жалела ли я о том, что оставила позади? Задумывалась ли, что всё, брошенное, было моим по праву?

Да, я думала. Нет, не жалела.

Отец решил, что всё наследство отходит Ярославу. Я не знала, почему он так решил, и сейчас не хотела о том знать. Такова была его воля. У него на это, думаю, были какие-то причины.

А я… я стала куда более выдающейся личностью, чем тогда, в тени отца, который постоянно контролировал меня и, что уж, не давал свободно дышать.

– Когда выставка? – спросила меня бабуля.

– На следующей неделе, – улыбнулась я ей в ответ.

Она уже спрашивала. Очень волнуется, хоть это и не первая моя выставка, но в этот раз она достаточно масштабная, хоть и не персональная.

– Мам, ты ж меня возьмёшь с собой? Ну, пожалуйста-пожалуйста! – сложила в молитвенном жесте руки Аня. – Я так хочу!

Я с сомнением покачала головой. Об этом мы тоже уже говорили. Ещё учебный год не закончился, и выставка рассчитана на неделю.

– Ну, мам! Я ж так старалась! Хочешь, я всё наперёд выучу? Честно-честно! Правда-правда! Я смогу! Пусть это будет подарком. Я больше ничего не попрошу!

– Вам нужно было бы давно уехать жить хотя бы в областной центр, – тяжело вздохнула бабушка.

И этот разговор – не впервые. Я неизменно отказывалась, и она знала почему: я не хотела её бросать, уезжать туда, где мы не сможем так часто видеться, как сейчас.

– В мир интернета и великих технологий мне не обязательно жить в большом городе, – в очередной раз проявила я упрямство. – Здесь у меня всё. Мастерские, работа, ты.

– Но для Ани там было бы лучше. Выбор шире. Школа покруче, как вы говорите. И сейчас бы перед тобой не стоял выбор, брать ребёнка с собой или не стоит. Ей хочется. Она тянется. И там она сможет увидеть, как ценят всё то, что ты делаешь. Тебе тоже следует давно перейти на новый уровень, Ри.

Да, мы это тоже обсуждали. Все эти годы я фанатично работала больше с полудрагоценными камнями. Они мне казались солью земли, её настоящей сущностью и грели меня куда больше, чем драгоценности. Уступая бабушкиной настойчивости, в последнюю коллекцию добавились украшения с изумрудами, сапфирами и даже бриллиантами. Но не они играли главную роль. Эксклюзивность всего, что я делала, заключалась как раз в умении подбирать россыпь самоцветов, которые гармонировали, дополняли друг друга и раскрывались совершенно иначе.

Я давно перестала делать только женские и мужские украшения. Я декорировала шкатулки, часы, кубки и всякую разную утварь. Каждый набор получался уникальным, неповторимым, хоть у меня и были линейки продукта, объединённого общим названием. В чём-то похожие, но всё равно индивидуальные. За что моё творчество и ценилось. За что богатые люди готовы были платить большие деньги.

– Вам давно нужно перестать на меня оглядываться, – гнула своё бабушка. – Да, я могла бы переехать с вами. Но моё место здесь. Я всё же уже стара, и мне хочется быть поближе к тем, кто уже ушёл из этой жизни. Пусть это и эгоистично, но правда.

– А мы? Наше место не здесь, получается? – вскинулась я.

– Ты всё и так знаешь сама, – посмотрела на меня мудрым взглядом бабуля. – Дело не в этом. Тебе нужно расти дальше, Ри. Ане надо расти. Небольшие городки ничем не хуже, согласна. Но подумай, кем бы был Ломоносов, если б остался жить там, где родился?

Её аргументы меня убивали. Я продолжала упорствовать, но, судя по всему, однажды она меня всё же сломает.

Это не напор отца, конечно. Это капли воды, что камень точат. Но я пока была не готова бросать всё. И в первую очередь – её.

– Я подумаю, – решила пойти на компромисс хотя бы на словах.

– Мам? – сидел мой маленький эльф с очень грустными глазами и вздыхал так тяжело, что сжималось сердце.