Бывшие. Осколки (не)забытых чувств

10

То, что случилось десять лет назад, 14 февраля, и врезалось в память навсегда, и осталось каким-то муторным пятном, когда вроде бы всё помнишь и осознаёшь, и в то же время – смысл происходящего всё равно ускользал, оставляя после себя гарь, муть, мешанину событий, что никак не выстраивались в логическую цепочку.

Театр абсурда – так я подумал, когда моя жена сказала, что меня обвиняют в убийстве Смирнова. На тот момент мне казалось, что это злая шутка. А если и нет, то причём тут я?

Реальность приложила меня гораздо сильнее, чем я мог себе представить. Я находился чёрт знает где, мою машину видели на той злополучной даче, что взлетела в небеса. В моей машине обнаружили кровь Смирнова.

А что хреновее всего, у меня алиби не было никакого. Во время всех этих событий я торчал где-то в поле, без связи, застрявший в снегу, и пытался выбраться.

Лана появилась, как заяц из шляпы фокусника. Не просто так, естественно.

– Просто не сопротивляйся, сынок, – буквально умолял меня отец, когда ему удалось со мной увидеться. – Мать пожалей.

– Вы ничего другого придумать не могли? – взорвался я.

– А что другое? Будь твоя жена поумнее, могла бы сама тебе алиби составить, так нет же! Пришлось к твоей Таракановой на поклон идти! Засадят же всерьёз и надолго, ещё и мотив имеется – чёртово смирновское наследство, будь оно не ладно и пусть в гробу сам Сергей Дмитриевич перевернётся вместе со своими прожектами да планами! Просто подтверди, что тебе стоит? Она, думаешь, всё это делает просто так? Я ж последние трусы готов заложить, лишь бы тебя отсюда вытянуть.

– Кем вы меня перед Рианой выставляете, ты подумал?

– Да мне плевать, что эта пигалица о тебе там напридумывает! После разберёшься и отмоешься. И не откровенничай пока, не стоит. Везде есть глаза и уши, и больше такой возможности поговорить откровенно вряд ли предоставится. Дай мне тебя вытащить, чёрт подери!

И я позволил. Может, потому что не хотел гнить в тюрьме за то, чего не совершал. Я собирался вылезти из этой глубокой жопы, а потом уж разобраться, что за всем этим стоит и кто это так замечательно меня подставил.

Естественно, я не надеялся на понимание со стороны Рианы. Я чувствовал шкурой, в каком она состоянии. Оголена, как нерв, ранима, в смятении.

Я мысленно умолял её не рубить с плеча. Но всплывшая Лана светилась торжеством, разве что не облизывалась, как лисица, добравшаяся до курятника. Я не контролировал ситуацию. И кто знает, что она могла в очередной раз наплести моей жене.

– Расслабься, Ярик, всё будет хорошо, – светила Лана жадными глазами, но я точно знал: хорошо уже не будет.

И пока прояснилась ситуация, пока отец вносил залог, пока я наконец-то смог вдохнуть пресловутый воздух свободы, мой светлый эльф подал на развод.

Всё чушь, – успокаивал я себя, – я не подпишу документы, судебное дело затянется, и мне это только на руку: я успею поговорить с Рианой.

Но ничего мне не обломилось: она успела исчезнуть. Как сквозь землю провалилась.

Конечно же, я пытался её искать. Но на это, к сожалению, у меня не было ни времени, ни денег. Не в тех объёмах, которые требовались. Да и почти сразу стало не до того, чтобы заниматься только этим.

Мой драгоценный тесть Смирнов, полагаю, бодро скалился из могилы, потому что как только я избавился от обвинения в его смерти, на меня тут же навалилась очередная жопа.

– Теперь точно буду жевать кашку через тряпочку где-то в глубинке, – уныло вздохнул отец.

За то время, пока они с матерью пытались меня вытащить любыми способами из передряги, он полинял и постарел. В один момент из цветущего бодрячка превратился в старика с почти седой башкой и морщинами, что бороздили его лицо во все стороны.

– Твоя Тараканова высосала, пиявка, столько, что, наверное, её внукам хватит, если будет экономно тратить.

Я только зло хмыкнул. Эта экономить не будет. Она бы и ещё не прочь откусить.

– Слышала, от тебя жена сбежала? – я вовсе не удивился её появлению в моей квартире. Ри больше не было рядом, жить у неё я тоже не мог. Да и квартиру она выставила на продажу, так что…

– Что тебе от меня надо? – поинтересовался устало.

– Большой и светлой любви, – хищно улыбнулась она.

Это её настоящее лицо. Не трогательно-деланное, не выверенное до миллиметра. И позы больше она не корчила. Перешла на новый уровень уверенной в себе стервы. Особенно сейчас, когда обрела прочную почву под ногами.

– Ты лучше бы слышала, что рядом со мной сейчас опасно находиться, – оскалился я ей в ответ. – А если оглохла, то я тебе с удовольствием сообщу: мой упокоенный тесть оставил мне в наследство лишь долги да неприятности. Сейчас только ленивый не ткнёт в меня палкой. Так что ноги в руки – и на низкий старт. А то ведь не выдержу твоей настойчивости – женюсь, и будешь ты отвечать за грехи, которые не совершала. Ты ведь нынче богатая невеста.

Всю браваду с Ланы как ветром сдуло.

– Врёшь! – взвизгнула она. Взгляд её противно метался, губы искривились и задрожали.

Я лишь равнодушно пожал плечами: