Бывшие. Осколки (не)забытых чувств

13

Она стояла, освещённая со всех сторон, как один из экспонатов выставки. Идеальный шедевр, от которого захватывает дух и останавливается сердце.

Мой маленький хрупкий светлый эльф. Моя Ри.

Вначале я даже сморгнул, глазам не поверив. Показалось вдруг: я всё ещё сплю после тяжёлой бессонной ночи, а она мне только грезится, потому что я слишком много о ней думал.

Кто-то толкнул меня случайно, и я будто очнулся. Декорации никуда не делись. Я до сих пор на той же выставки, куда затащил меня мой почти деловой партнёр по бизнесу. И всё здесь прекрасно. Особенно Ри, что стояла неподвижно – напряжённая, окаменевшая, но невыносимо прекрасная.

Она изменилась. Стала женственней, мягче, плавнее. Исчезли угловатость и резкость черт. Появилась невероятная притягательность настоящей Женщины.

«Расцвела», – невольно подумал я, а потом всё перестало иметь значение: мы встретились глазами. Всё такая же удивлённо-распахнутая синь. Настороженная и тревожная. Уже не наивная. Я забыл, как дышать. Столько эмоций бурлило внутри, что я уговаривал себя оставаться бесстрастным, но вряд ли это было возможно.

Я миллион раз представлял нашу встречу. Почему-то мне казалось: мы обязательно столкнёмся однажды. Но мне даже в голову не приходило, что всё случится здесь и сейчас, за многие километры от столицы.

Что она здесь делает? Работает экскурсоводом? Сопровождает кого-то? Может, выступает в роли эксперта? В Ри всегда жило нечто прекрасное, утончённое. Она может оценить всё это богатство, что переливалось со стендов. Но драгоценные камни и Ри?.. Она ведь всегда была равнодушна к побрякушкам. Или мне это только казалось? А на самом деле, она их любила?..

– Хороша, правда? – донёсся до меня, будто с другой планеты, голос Хватикова. – Выделяется среди всех. А вы, Ярослав Георгиевич, право-слово, ценитель. Вон как вас проняло.

Я вышел из прострации, но взгляда от Рианы не оторвал. Мы словно играли в гляделки – кто кого пересмотрит. Я имел все шансы выиграть в этой бессловесной дуэли.

Ри волновалась, и уже я видел: ещё немного – и она сдастся, отведёт взгляд.

– Ценитель чего? – спросил я на автомате, не совсем понимая, что Хватиков втирает мне.

– Женской красоты, вестимо. Хороша моя Риана?

Я дрогнул и отвёл взгляд. Первым. Повернулся всем корпусом к Тимофею.

– Ваша кто? – спросил глухо и, кажется, с угрозой.

Где-то внутри меня закручивалась спираль ярости, гнева, отторжения.

Хватиков ничего не понял ещё. Он стоял и любовался моей Ри. Пялился на неё так, будто имел право.

– Невеста моя, говорю. Лучшая в мире женщина. Прекрасная. Несравненная. А талантливая какая – это даже словами не передать. Я уверен: хоть всю выставку обойди, таких шедевров, как у неё, не найдёшь. Да вы и сами сейчас всё увидите.

– Невеста? – кажется, я разучился связно разговаривать, мог только идиотские вопросы задавать.

Я словно в эхо превратился: от меня всё отскакивало, как от гранитной стены.

– Ну… – смутился неожиданно Хватиков. – Полагаю, так оно и будет в самом ближайшем времени. Пойдёмте, буду вас удивлять.

Да куда уж больше-то… Скажем честно: удивил так удивил.

Я двигался так, будто у меня все кости заржавели. Напоминал сам себе консервную банку на ходулях. И злился. Злился так, что искры из глаз летели, а перед взором – мутная кроваво-жуткая пелена.

Направлялись мы, естественно, к моей Ри. Она покраснела. Дышит часто. Кожа её – розово-перламутровая. Красивая до невозможности. А я в бешенстве.

Не так. Ох, не так я представлял нашу встречу.

– Познакомьтесь, Ярослав Георгиевич, это Риана Серебрянская, наш гений, гордость нашего края, талантливейший дизайнер ювелирных изделий.

– Серебрянская? – снова, как попугай, повторяю я фамилию, что режет слух, будто бензопила.

В это мгновение Хватиков наконец-то понял, что что-то не так. Уставился на меня пристально. В глазах – смесь удивления и чего-то такого… звериного. Он уже, наверное, не рад, что решил познакомить меня с сокровищем. Но я не собирался его жалеть. С хрена ли, а?

– А я думал, что Адриана Невская, – говорю так громко, что все, кто рядом, застывают, удивлённо открыв рот. Только Хватиков щетинится ежом, чувствуя опасность. – Не знаю, что ты провернула, Ри, а только мы до сих пор женаты, – чеканю, глядя в её бездонные синие очи. – И да, – кидаю пренебрежительный взгляд на Хватикова, – замуж она за вас, Тимофей Игнатьевич, никак выйти не может именно по этой же причине.